По поручению Военно-исторического музея я отыскивал личные вещи великого русского полководца.
В 1938 году мне пришлось побывать у правнучки Суворова — Апполинарии Сергеевны. Несмотря на пожилой возраст, она выглядела бодрой, быстрой в движениях женщиной.
Апполинария Сергеевна встретила меня приветливо. Она обладала хорошей памятью, и беседа со старушкой доставила мне радость.
Я навещал ее несколько раз и услышал много интересного о Суворове. Она знала семейные легенды о нем и передавала их с большой живостью и теплотой.
— Послушайте еще одну историю, — обратилась как-то Апполинария Сергеевна ко мне, начиная новый рассказ:
«Василий Иванович Суворов, отец моего прадеда, служил денщиком у Петра Великого. Он хорошо знал тяготы военной службы и ни за что не хотел, чтобы слабый здоровьем его сын Александр стал военным.
А сын с небывалым упорством добивался разрешения начать военную службу. Он требовал, чтобы его записали в полк: о гражданской службе не хотел и слышать.
Не скоро бы закончился этот спор. Но вздумал навестить своего крестника — Александра Суворова — Абрам Петрович Ганнибал — старый генерал-аншеф, знаменитый арап Петра Великого.
Вошел Абрам Петрович в комнату мальчика и видит: на полу разложены географические карты, а на них выстроились игрушечные солдатики. И маленький Александр Суворов шагает по картам через горы, реки и леса.
В руках у него толстая книга. Он прочитывает в ней несколько строк, задумывается и переставляет на карте фигурки солдат. Снова смотрит в книгу и опять двигает свое войско.
Мальчик одобряет действия солдат, когда те продвигаются вперед, и порицает их, когда они, его же рукой, отводятся назад.
Долго стоял Абрам Петрович в комнате крестника: смотрел и слушал. Потом он подошел к Александру, взял у него из рук горсть оловянных солдат и, кряхтя, опустился на устланный картами пол.
Мальчик молча смотрел на Ганнибала.
Абрам Петрович поставил своих солдат на правое крыло наступавшей армии.
Александр взглянул удивленно на старого генерала и произнес тихо, но твердо:
— Я захожу слева направо и левое крыло сбиваю. Иду на окружение неприятеля.
— Так что же? — спросил Абрам Петрович.
— А то, что полководец бросает силы на правое крыло противника и отвлекает его внимание от левого крыла. Внезапность и неожиданность — союзники смелых, — объяснил, сверкая глазами, Александр.
Разыгралась величайшая битва, и Абрам Петрович вынужден был сдаться.
Александр Суворов победил Ганнибала.
Внимательно выслушал Абрам Петрович „тяжбу“ своего любимца с отцом, но своего мнения сразу не сказал, сославшись на то, что обдумает всё на досуге и дня через три пришлет ответ.
К исходу третьего дня прикатил от старого генерала слуга и передал Василию Ивановичу подарок для крестника.
— Абрам Петрович велел сказать, что письма не будет. А как поймет Василий Иванович подарок, так и поступит, — отрапортовал слуга.
Отец Александра развернул пакет.
В куске узорчатого бархата лежал палаш, а на нем надпись латинскими буквами: „Петр Первый“.
Узнал Василий Иванович палаш. Сам Петр Великий подарил его Ганнибалу за отвагу в боях.
Поцеловал Василий Иванович рукоять палаша и молча передал его сыну. Александру тогда шел двенадцатый год.
Решение было принято. Василий Иванович съездил к командиру Семеновского гвардейского полка и записал сына в полк рядовым.
Палаш петровских времен передавался в нашем роду, — сказала Апполинария Сергеевна, — из поколения в поколение. Он, вместе с другими вещами Александра Васильевича, хранился у нас в семье до 1914 года».
Много раз я навещал Апполинарию Сергеевну и никогда не уходил от нее, не узнав чего-нибудь нового о Суворове. Однажды она рассказала мне историю шпаги, с которой прадед провел свой последний поход.
— У нашего прадеда хранилось много шпаг, — говорила Апполинария Сергеевна. — Одни он получил за отвагу и храбрость, другие — за освобождение занятых неприятельскими войсками городов.
Однажды, в Италии, депутация от города Турина поднесла прадеду золотую шпагу, осыпанную драгоценными камнями. На ее клинке оружейники вычеканили благодарственную надпись: «Фельдмаршалу российских и австрийских войск — А. В Суворову — освободителю Турина».
Но прадед особенно любил одну шпагу. По семейным преданиям, он получил ее от Екатерины Второй.
Года через два после взятия русскими войсками Берлина Суворова послали в Петербург. Он привез донесение об окончании военных операций в Пруссии.
До Петербурга уже дошла весть о молодом Суворове — храбром и способном подполковнике. Из уст в уста передавались истории о его смелых налетах на войска прусского короля.
То он врезался со своим кавалерийским отрядом в растянутый на походе прусский корпус и, нанеся противнику урон, исчезал так же внезапно, как и появлялся. То, удивляя видавших виды ветеранов бесстрашием и удалью, задерживал стремительными набегами натиск неприятельских колонн.