Серебряные змеи полностью

Зофья посмотрела на свои руки. Ее вены все еще вибрировали от воспоминаний о силе, и она ненавидела себя за то, что не может использовать ее сейчас. Девушка медленно опустила кулаки.

– Очень хорошо, – сказал доктор. – Спасибо тебе, Зофья. Я всегда считал, что насилием ничего не решить.

Его голос… В нем было что-то знакомое. И откуда он знает ее имя?

– Итак, – сказал доктор, когда третий мужчина шагнул к ней. – Мне нужна твоя помощь, дорогая. Видишь ли, моей музе нужно немного вдохновения, прежде чем она приступит к работе. Я думаю, что ты, Энрике и Северин нам с этим поможете. Надеюсь, вы согласитесь.

Когда он шагнул вперед, Зофья заметила что-то у него под мышкой… что-то бледное и белое, изогнутое под странным углом. Это была рука. На пальце поблескивало огромное кольцо. А потом доктор поднял маску, открывая пару добрых глаз, к которым она так привыкла, и кривую ухмылку, на которую она часто отвечала собственной улыбкой. Два совершенно разных образа никак не соединялись в один, но ее глаза не могли лгать.

Доктором Падшего Дома был Руслан.

Он ухмыльнулся и помахал рукой, которая никогда не принадлежала ему.

– Довольно мерзко, не правда ли? – сказал Руслан. – В любом случае, я надеюсь, что вы все сможете помочь. В конце концов, друзья приносят невероятные жертвы друг для друга, – он широко улыбнулся. – А я считаю вас своими друзьями.

Северин проснулся с болью в голове и связанными руками.

Он сидел, прислонившись к металлическому стулу, в темной серебряной комнате, которая пульсировала. В воздухе витал знакомый соленый запах ржавчины и крови. Свет колебался на ребристых металлических стенах. В центре находилась знакомая колонна. Северин моргнул. Он был внутри металлического левиафана. Только теперь, когда его лишили всех сокровищ, он выглядел совсем иначе.

Северин попытался бесшумно двинуться вперед, но даже от этого легкого движения его череп пронзила острая боль. Последнее, что он помнил – как бросился на охранника, но кто-то сбил его с ног и повалил на пол. Рукоять ножа Тристана упиралась ему в ребра, а острый кончик мнемомотылька, приколотого к лацкану пиджака, царапал кожу.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь жутким, тревожным пульсом озера Байкал, бьющегося о металлического левиафана. Вдруг его внимание привлекло легкое движение слева. Гипнос. Северин подвинулся поближе к нему. Патриарх Дома Никс лежал совершенно неподвижно, и на какое-то безумное мгновение Северин взмолился, чтобы время остановилось, потому что Гипнос лежал слишком тихо. Он хотел быть похожим на лед, но в его броне было слишком много трещин. Чем ближе он подбирался к Гипносу – тем больше старых, обжигающих воспоминаний выползало из глубин его сознания. Северин вспомнил, что когда-то они были братьями, смирившимися со своей жизнью в тенях. Он вспомнил звонкий голос Гипноса и солнечный свет, заливающий фальшивый театр, в котором они играли в желанных сыновей двух бледных патриархов. Он толкнул тело Гипноса связанными руками, ухитрившись перевернуть его. Гипнос издал низкое рычание, просунул руку под подбородок и… засунул в рот большой палец?

Гипнос очень крепко спал.

– Просыпайся, – зашипел Северин.

Спящий Гипнос нахмурился еще сильнее, но не открыл глаза.

– С ним все будет в порядке, – из темного угла раздался чей-то голос. – Я добралась до него раньше, чем началась вторая атака кровного Творения. Ледяное вино усыпило членов Ордена, а кровное Творение заставило их проснуться… хотя двигаться они не смогут еще примерно двенадцать часов.

К ним подошла матриарх. Ее меховое пальто было застегнуто на шее, как плащ, но весь остальной наряд состоял из брюк и сапог. Это она лишила Северина сознания. Дельфина указала на свой наряд и пнула ногой брошенную на пол маску.

– Маскировка. За эту идею я должна поблагодарить тебя и твою шайку.

– Ты… на тебя не…

– Действует кровное Творение? – спросила она. – Да. У меня к нему иммунитет.

Северин вспомнил маленькие склянки с кроваво-красной жидкостью, которую матриарх пила каждый вечер за ужином. Она протянула ему жестянку с печеньем и банку малиново-вишневого варенья, которое он когда-то любил.

– Прости… ты неудачно упал. Поешь. Силы тебе еще пригодятся.

– Что ты…

– Спасаю тебя, – резко сказала матриарх. – Ты ведь понятия не имеешь, что здесь происходит, верно? Позвольте мне тебя просветить.

– Освободи меня, – потребовал Северин, поднимая скованные руки.

– Сперва посмотри на это, – сказала матриарх.

Она указала на мнемоэкран над колонной и прижала свое Вавилонское Кольцо к углублению в виде переплетенных шипов. Серебристый потолок замерцал и ожил.