– Сколько девушек тебе нужно забрать, чтобы понять эту простую истину? Сколько бы крови ты ни предложил – ты все равно не сможешь увидеть. А если ты не видишь, то никогда не сможешь использовать божественный инструмент. А без него, – старик засмеялся, – божья воля в безопасности, – мужчина указал на свои выколотые глаза. – Меня ты тоже не используешь. Я об этом позаботился.
Затем он повернулся к Зофье и Еве.
– Я спасу вас, дети. Я не позволю им забрать вас.
Он щелкнул своими древними запястьями. Статуя слева от Энрике качнулась вперед, отбрасывая на них холодную тень. Энрике отпрянул назад, но статуя так и не ударила его. Вместо этого она встала позади них, широко раскинув руки, чтобы преградить обратный путь. От ужаса у Энрике внутри все похолодело.
– Произошло какое-то недоразумение… – попытался сказать он.
Старик снова взмахнул рукой. Оставшиеся статуи подняли свои каменные руки, и все трое побежали вниз по двору. Далеко впереди, за тонкими шелковыми занавесками, Энрике увидел озеро. Он мог различить разноцветные палатки и толпы людей, прогуливающихся по местному базару.
– Помогите! – крикнул он.
Но никто даже не посмотрел в их сторону, словно они были невидимыми. Энрике повертел головой, но по обеим сторонам их окружала каменная стена. В этом не было никакого смысла. Откуда появился старик?
– Это тупик, – сказал Энрике.
Он оглянулся через плечо и тут же об этом пожалел. Статуи муз двигались быстро, их каменные туники волочились по грязи.
– Это не стены, а Тескат-двери, – сказала Зофья, поднимая одну из своих подвесок. Она дотронулась до кирпича, и ее рука исчезла в стене по локоть. – Сюда!
Зофья проскочила сквозь стену, Ева и Энрике последовали за ней. Энрике собрался с духом и повернул голову, но его ожидал лишь порыв холодного воздуха. Они прошли через портал и оказались в шатре торговца коврами. Подбородок Энрике ударился о яркий шелковый ковер, лежащий на полу, и он поморщился, чувствуя на языке медный привкус теплой крови.
Сквозь прорезь в ткани шатра Энрике заметил изгиб дороги, которую он видел еще из двора. Гладь темно-зеленого озера отражалась в полированных зеркалах, выставленных на продажу. Эта дорога должна была проходить через весь базар, включая внутренний двор. Чтобы вернуться к порталу в Спящий Чертог, им нужно было всего лишь следовать по дороге.
Повернув голову, Энрике увидел торговца, который сидел среди своего товара, скрестив ноги, и удивленно смотрел на незваных гостей. Над его головой висели искусные турецкие лампы: они мягко раскачивались от каждого дуновения ветра, отбрасывая на стены шатра разноцветные блики.
– Какой… чудесный коврик? – неуверенно сказал Энрике, похлопывая шелковую поверхность.
–
Он вскочил на ноги, держа в руке острую палку. Энрике попятился назад, раскинув руки, чтобы загородить Еву и Зофью, и вдруг шатер начало трясти. Один из фонарей разбился вдребезги, осыпавшись на ковер мелкими осколками, и воздух наполнился запахом воска и ладана.
– Нам нужно… – начала Ева, но грохот заглушил ее слова, когда каменная рука размером с кресло пробила потолок.
Торговец пронзительно закричал, и все трое выскочили из шатра, прямо в огромную толпу людей. Возле лавок со специями выстроились пирамиды из корицы, мускатного ореха, золотистого шафрана и конопли. Коробейники трясли банками с анисом, похожим на маленькие звездочки, и длинными гирляндами блестящих красных перцев. В воздухе раздавался голос муэдзина, призывающего правоверных к молитве.
Это был момент сияющего совершенства…
Пока торговец коврами с криком не выбежал из своего шатра.
Одна из статуй прорвалась прямо сквозь шатер. Толпа запаниковала, опрокидывая на бегу груды специй и соли.
– Сюда! – крикнул Энрике. – Нам нужно бежать обратно к порталу!
– Или мы могли бы спрятаться, – предложила Ева, поморщившись и схватившись за ногу.
Слишком поздно Энрике вспомнил о ее легкой хромоте. Но вдруг голова статуи повернулась в их сторону.
– Боюсь, что нет! – сказал Энрике.
Все трое вынырнули на улицу, едва не споткнувшись о прилавок с чайными стаканами и кучку стариков, курящих свои водяные трубки. Над головой мелькали навесы палаток. Позади слышалась тяжелая поступь статуй. Энрике оглянулся: их было четверо. Они вытянули вперед обрезанные руки, а пустые устремились в никуда. Зазвенели разбитые витрины магазинов, и базар погрузился в хаос. Каменные шаги отдавались в ушах Энрике, но он не сводил глаз с дороги. Он снова и снова повторял себе, что им нужно всего лишь добраться до другой стороны.
Перед ними маячил обвалившийся фасад магазина. Зофья швырнула одну из своих подвесок в груду обломков, и на их месте вспыхнула стена шипящего пламени, которая – при удачном стечении обстоятельств – могла бы замедлить движение статуй. Дорога снова сделала поворот, и сердце Энрике екнуло от облегчения. Еще немного, и они снова окажутся во дворе…
