Он тепло улыбнулся. Зофья разглядывала его лицо: брови сдвинуты, уголки рта приподняты. Выражение жалости. Энрике жалел ее, а Ева даже не слушала, что она говорит. Щеки Зофьи вспыхнули, и она направилась к третьей двери. Энрике остался у портала, чтобы нарисовать символ в одной из своих записных книжек.
– И все же это не объясняет, почему ее имя вырезано внутри колодца, – сказала Ева. – И кто видел, как она упала?
– Понятия не имею, – вздохнул Энрике.
– Может, третья дверь расскажет нам больше, – сказала Ева.
Энрике издал тихий всхлипывающий звук и встал позади Евы. Секунду спустя он, казалось, передумал и вместо этого встал за спиной Зофьи. Закатив глаза, рыжеволосая девушка прижала окровавленную ладонь к металлическому щиту. Дверь портала со скрипом распахнулась, и Ева тут же отпрыгнула назад. Энрике испуганно вскрикнул.
– Что там? – спросила Зофья.
Ева повернулась к ней, широко распахнув свои зеленые глаза.
– Здесь… что-то написано.
Энрике не двигался.
– Возможно, это какая-то метафора…
– Ты закричал из-за надписи? – удивилась Зофья.
– В зависимости от контекста, некоторые надписи могут показаться чрезвычайно пугающими, – сказал Энрике. – И я не кричал. Я просто громко выдохнул, – он схватился за грудь и сердито посмотрел на нее. – Это совсем другое дело.
Зофья заглянула в третий портал и увидела слова, написанные светящимися чернилами:
Северин знал, что находка должна сделать его счастливым, но никак не мог вспомнить, что такое счастье. Его мозг все время цеплялся за одно воспоминание, как шелковый шарф, запутавшийся в ветвях. Они впятером заполучили дорогое яйцо Фаберже, продажа которого могла поддержать древнюю индонезийскую компанию золотого Творения в борьбе с голландскими деловыми интересами. Это был день рождения Зофьи, хотя, казалось, об этом знала только Лайла. В качестве сюрприза она спрятала торт в форме куриного яйца внутри их экипажа, подготовленного для побега. Прежде чем Энрике успел заговорить о мифологическом значении яиц, Тристан громко спросил:
– Что было первым, курица или яйцо?
Зофья ответила первая:
– С научной точки зрения – петух.
На мгновение все замолчали, а потом так громко расхохотались, что Северин нечаянно толкнул торт локтем, и весь ярко-желтый лимонный творог, который Лайла сделала похожим на желток, оказался на брюках Энрике, что только усилило их смех…
– Прекрати, – прошипел Северин своему отражению, пресекая поток воспоминаний.
Он прислонился к туалетному столику в своей спальне, пытаясь восстановить дыхание. Руслан и матриарх решили устроить официальный ужин, а это означало, что прежде чем войти в пасть левиафана, сперва ему предстоит пережить этот длинный вечер.
Конечно, его будет сопровождать Лайла, но он не видел ее с тех пор, как Энрике, Ева и Зофья бросились показывать им надпись на стене…
Это не объясняло тайну колодца, но он и не искал ответов на все загадки… эта надпись казалась ему гарантией того, что он движется в правильном направлении.
– Северин, – раздался голос у двери. Он резко выпрямился.
Волосы у него на затылке встали дыбом. Самой странной из всех вещей, которые его раздражали, было его собственное имя. В прошлом Лайла называла его
Когда Лайла вошла в комнату, он увидел ее в зеркале, словно в сказке, где герой подкрадывается к чудовищу, лишь мельком поглядывая на ее отражение, чтобы она не превратила его сердце в камень. Только сейчас все было наоборот. Теперь чудовище смотрело на девушку сквозь зеркало, чтобы она не обратила его камень в сердце.
В отражении он увидел, что Лайла была одета в дымчатое платье. Серый шелк был Сотворен таким образом, что его края словно растворялись в воздухе. Подвижная ткань казалась абсолютно живой: она на мгновение открывала уголок плеча, затем прятала его под серыми перьями, а вырез на груди становился шире, прежде чем превратиться в высокий воротник, расшитый серебряными жемчужинами. Под воротником сверкало бриллиантовое колье.
