С Мэй было иначе. Ею двигал лишь холодный расчет. Эта бездушная красавица хорошо, да мельчайших деталей, продумала, как лучше всего захомутать его и сделать дойной коровой. Мэй знала его гораздо лучше, чем он ее.
А Брайди… Таггарт не хотел влюбляться в нее, но, к сожалению, ничего не мог с собой поделать. Эта девушка так решительно заявляла о себе и ему, и всему свету, что было просто невозможно не обращать на нее внимания. К тому же, она едва ли подходила под стандарты нынешних красавиц. Слишком высокая, чересчур худая, с таким волевым лицом, что фотографию ее вряд ли поместили бы на обложке дамского журнала. Но в чертах этого лица была классическая красота. Красота достойная средневековой королевы. Брайди и виделась ему такою королевой, увешанной жемчугами и закутанной в меха, с распущенными по плечам вьющимися волосами.
Осторожно поставив вазу на каминную полку, где она всегда и стояла, Таггарт приоткрыл двери спальни. Брайди лежала на краю постели. Лицо ее казалось неестественно бледным при свете луны, проникавшем сквозь оконные шторы, а юбки выделялись на покрывале темным пятном.
В спальне стояло еще и кресло. Опустившись в него, Таг сбросил с ног ботинки. Он решил было поспать в кресле, но оно явно не подходило для этой цели, и ему ничего не оставалось, как вернуться в гостиную и устроиться на диване.
Проходя на цыпочках мимо кровати, он задержался, чтобы еще раз взглянуть на девушку. Она спала, и веки ее едва заметно вздрагивали во сне. Что, интересно, ей снится? Видит ли она во сне его? Осторожно отодвинув в сторону юбки Брайди, Таггарт присел на краешек постели, стараясь не задеть спящую.
«КАК ОНА КРАСИВА», — подумал он, легонько касаясь лица девушки. Когда же пальцы его осторожно дотронулись до ее приоткрытых губ, она издала едва различимый стон. Затем стон повторился, и Брайди заулыбалась во сне.
— Помоги мне Боже! Брайди, — прошептал Таггарт, медленно наклоняясь и чуть касаясь губами ее высокого белого лба, затем, губ.
«ПОМОГИ МНЕ БОЖЕ».
Брайди вздрогнула и чуть слышно прошептала:
— Джонни…
Слоан резко, как от пощечины, выпрямился. Держась неестественно прямо, он больше не дотрагивался до девушки, а лишь сжал руки в кулаки. Убедившись, что не разбудил ее, он встал и осторожно вышел из спальни, думая о том, что был все же прав. Верить женщинам нельзя, и уж тем более красивым.
Закрыв фляжку пробкой, Консуэла опустила ее вниз, и она ударилась о бок лошади.
Солнце уже час, как взошло, и всадники уже достаточно далеко отъехали от Потлака. Ник ехал впереди, за ним следовала лошадь, груженная их многочисленным скарбом, и завершала этот караван она, Консуэла.
— Ты уверен, что знаешь куда ехать? — спросила она Ника уже во второй раз.
На этот раз он снизошел до ответа. Сложив карту, которую изучал все это время, он повернулся в седле.
— Конечно, mi coraz'on. А ты что, уже жалеешь, что поехала со мной? — Он улыбнулся, обнажив ряд ровных, белых зубов, сверкнувших в лучах утреннего солнца.
«Да, с Ники я не пропаду, — подумала Консуэла. — Если, конечно, мы не собьемся с пути и не погибнем».
Ник осадил свою лошадь и подождал, пока девушка поравняется с ним.
— Может быть, тебе вернуться? — спросил он. — Мы еще не очень далеко отъехали от города, и ты вполне сможешь найти дорогу назад.
Говоря это необычайно участливым тоном, Ник продолжал улыбаться. Но она никогда больше не попадется на его удочку. Слишком хорошо она знала этого человека.
Если честно, то Консуэла не привыкла к столь длительным переездам верхом, и вся нижняя часть ее тела уже болела. Но она не решалась пока в этом признаться, боясь, что Ник отправит ее назад, в город.
Именно по этой причине, улыбнувшись, она сказала:
— Ники, мое место — рядом с тобой. Может быть, ты хочешь отдохнуть? Может быть… — Небрежным жестом приподняв край юбки, она продемонстрировала свое полное бедро. — Может быть, ты хочешь чего-нибудь еще? — Консуэла была готова на что угодно, лишь бы хоть ненадолго выбраться из проклятого седла.
Но Ник покачал головой.
— Мы остановимся на отдых не раньше, чем через час. А в чем дело? Устала от седла?
— Нет, я очень люблю ездить верхом. — Консуэла постаралась, как можно более беззаботно, улыбнуться.
— Ты уверена в этом?
Она утвердительно кивнула.
Ник тронул поводья и его лошадь снова поскакала вперед. А Консуэла, подождав немного, пропустила навьюченную лошадь и хорошенько расправила под собой юбки. Даже самая незначительная складка причиняла ей массу неудобств, вонзаясь в тело, словно нож. Она успела уже пожалеть, что не надела нижнего белья. Может быть, в нем она не так бы мучилась.
Приведя себя немного в порядок, Консуэла обратила внимание на Ника. Он снова вытащил свои бумаги и изучал их с таким загадочным видом, словно там заключался большой секрет.
— Ники? — тихонько позвала его девушка. — Куда мы едем?
— Куда мы едем? — не оборачиваясь и не отрывая глаз от своих бумаг, он ответил: — В сторону каньона Белого Волка. Сколько раз тебе повторять?