— Эксперименты и отбор еще долго будут продолжаться, Зухра Каримовна. Вы, вероятно, имеете в виду то место письма, где говорится, что породистые самцы, помесные ягнята слепнут. Правда, такие случаи бывают. Вы хорошо знаете, что северные народы бывают с белой кожей, а южные — с черной. Вы знаете, что человек с белой кожей трудно привыкает к южной жаре. Примерно то же испытывают белокожие тонкорунные самцы, привезенные с севера. Отдельные ягнята, полученные от них, те, у которых преобладают отцовские признаки, могут не выдержать высокой температуры и погибнуть. Если у них не пигментируются глазные веки, то ягнята, не выдержав ярких лучей солнца, могут ослепнуть. Мы ведем работу против этих явлений методом отбора. Агрономы-селекционеры, работая на опытных хлопковых полях, отбирают скороспелые, урожайные или длинноволокнистые сорта, а затем рекомендуют их для высева в массовом масштабе. Так и мы, животноводы, выбрав подходящих овец для наших условий — с пигментизированной, пшеничного цвета темноватой кожей, но с белой тонкой шерстью, выдерживающих резкие смены температур, размножаем их. Это работа не двух-трех лет — она требует всей жизни. Поэтому мы не должны приостанавливать это дело из-за того, что умерла одна овца или ослепло несколько. Важно то, что нас поддержали и ученые из Научно-исследовательского института овцеводства.
И мне кажется, что помесных тонкорунных овец надо уже сейчас распространить и в другие колхозы. Тогда и нам будет легче — несколько уменьшится поголовье, зато увеличатся пастбищные земли. Наши горы должны стать белыми не от снега, а от бесчисленных отар овец с белым руном.
«Хорошо, что сам приехал», — подумала Зухра Каримовна, слушая Шербека. По правде говоря, ознакомившись с письмом Саидгази, она невольно пришла к мысли: «Наворотил по молодости лет...» Теперь же, когда услышала все из уст самого Шербека, «неопровержимые доказательства» Саидгази раскололись с шумом и треском, как лед на реке весной.
— А теперь поговорим о вашем личном деле. Ну-ка, рассказывайте, что там случилось? — Зухра Каримовна вышла из-за стола и села напротив Шербека.
Шербек так увлекся рассказом об овцах, что совсем позабыл об отдельной главе письма, которая называлась так: «Моральный облик товарища Кучкарова». Поэтому вопрос Зухры Каримовны застал его врасплох. Опустив голову, он сидел несколько минут молча.
— Ладно, не хотите — не надо.
— Зухра Каримовна, если бы я действительно сделал что-то, вызвавшее ревность Кузыбая...
— Что-то не туда завернули.
— Вот! И вы не верите...
— Ну хорошо, я верю. А другие? Если скажут, что Саидгази распутный человек, то многие не поверят, потому что он человек семейный, пожилой. Стоит оступиться вам — дело другое. Если бы это происшествие затрагивало только ваш личный авторитет, не стоило бы здесь об этом и говорить. Но раз аксайцы избрали вас председателем, они вправе потребовать от вас отчета за каждый неверный шаг. Пусть вся эта история родилась из сплетен, но и для них повода быть не должно...
— Зухра Каримовна, снимайте меня... с председателя...
— И это говорит мужчина! Правду говорят: когда человек разозлится, он теряет рассудок, — усмехнулась Зухра Каримовна. — Допустим, что вас освободят от председательства. Так тогда даже те, которые не верили, поверят сплетням, скажут: «Шербек-то виноват!» Наоборот, восстановить авторитет и свой личный и председателя колхоза можно только одной работой, принципиальным отношением к любому делу. Хорошо запомните эти слова. А то вы до сих пор слабо держите вожжи в руках, либеральничаете.
Шербек с удивлением посмотрел на секретаря.
— Вы провели ревизию, приняли по акту хозяйство? Нет. Чего вы ждете? Может, Ходжабеков будет лежать в больнице еще десять лет. Сколько еще будете ждать? Когда проведете отчетно-выборное партийное собрание?
— Саидгази готовит доклад.
— Если бы в вашем колхозе партбюро по-настоящему занималось политико-массовой работой, то не оставалось бы времени для козней и драчек. — Играя авторучкой, Зухра Каримовна пристально поглядела на Шербека. — На этот раз в партбюро нужно избрать людей, которые чувствовали бы ответственность перед партией и народом. Главное — избрать работящих людей, запомните это.
Когда Шербек, распрощавшись, уже собирался уходить, Зухра Каримовна неожиданно спросила:
— В Аксае есть врач Нигора Назарова?
Сердце Шербека замерло, когда услышал это имя.
— Да, есть.
— А к тому Назарову она имеет отношение?
— Имеет. Это его дочь.
— Так вот от нее тоже поступило заявление. Эти врачи, оказывается, интересный народ. Думала, что заняты только своими рецептами, а вот она предлагает целую систему профилактики. Понаписала столько наименований различных болезней, что без консультации медицинского работника не обойтись. Какой-то девантас...
— Девостация.
Зухра Каримовна вынула из голубой папки, что лежала на столе, заявление Нигоры и протянула Шербеку:
— Вот взгляните.
