Назад Нигора возвращалась другой дорогой, в обход, и скоро вышла к пастбищу. Суванджан ходил среди овец, вылавливая белых, как хлопок, ягнят. Он приносил их Бабакулу и Шербеку. Перевязав ремнем, Бабакул взвешивал каждого ягненка, а Шербек измерял линейкой шерсть и записывал в свою тетрадь вес ягненка и длину шерсти. Они так увлеклись своим делом, что не заметили, как подошла Нигора.
— Добро пожаловать, Нигора! — откликнулся Шербек на приветствие девушки. Он отрезал кусочек шерсти у ягненка и подал Нигоре. — Видите?
Нигора пощупала шерсть.
— Что тут особенного? Шерсть как шерсть, — пожала она плечами.
— А то, что это не просто шерсть. Чувствуете, какая нежная? Это же целое богатство для колхозной казны! — Шербек гордо улыбнулся и подумал: «А вы ругали меня за то, что я чуть не сгубил колхоз. Ведь вы ругали меня за это?»
Но Нигора не почувствовала, что творилось в душе Шербека. Она ласкала маленького ягненка, лежавшего у нее на коленях.
— За то время, пока я не был здесь, овцы прибавили в весе по десять килограммов. А шерсть выросла на шесть сантиметров, — сказал Шербек.
Нигора не понимала, насколько важны эти цифры. Ее больше занимали жалобные крики ягнят, которые попадали в руки Суванджана.
— А почему вы не пасете овец внизу, в овраге, ведь там трава по колено?
Шербек многозначительно посмотрел на Бабакула. Старик схватил овцу, проходившую мимо, и надоил в ладонь немного молока.
— Ну как? — спросил Бабакул-ата, показывая молоко Нигоре.
— Желтоватое.
— Да, правильно. А если бы мы пасли овец на берегу реки, где трава высокая, но водянистая, молоко стало бы обезжиренным, голубоватым. — Бабакул вытер о халат руку и сорвал под ногами пучок красной травы.
— Вот эта трава — кзыл тамир, от которой, говорят, лопнул вол Максума. Это не трава, а жир...
«Опять о Максуме», — отметила про себя Нигора.
— Да, это верно. Но здесь уже почти нет травы, они все очистили, — начал Шербек. — Не пора ли перебраться за Кашка-тав?
— Еще на недельку травы хватит, — сказал Суванджан, оглядывая овец. — Если бы не было травы, овцы сами ушли бы отсюда.
— Да, еще недельку побудем здесь, сынок, — подтвердил Бабакул.
— Вам, наверное, жалко оставить Родник слез, ата, он такой красивый и притом вызывает воспоминания, — улыбнулся Шербек.
— Э-эх, сынок, уж чего много в горах — так это источников, один красивее другого.
Бабакул устало побрел к шалашу.
Нигора пошла за ним, но, вспомнив о чем-то, оглянулась и крикнула Суванджану:
— А вы скоро придете в шалаш?
— А что?
— Я должна сделать вам прививку, ведь для этого и приехала.
— Я думал что-нибудь приятное... а вы о прививке.
Нигора и Шербек переглянулись.
— Приятно то, что после нее вы не заболеете.
После завтрака Суванджан сразу же исчез. Нигора сделала прививку Бабакулу, потом они с Шербеком вышли из шалаша и стали ждать Суванджана. Но он не появлялся. Шербек, встав на стремена, оглядел пастбище. В дальнем его конце на большом камне дремала собака, пригретая солнцем.
«Понятно», — подумал Шербек. Он сошел с лошади и, отдав Нигоре поводья, пошел в сторону камня. Собака открыла один глаз и, убедившись, что идет свой человек, продолжала дремать. Шербек подошел на цыпочках, чтобы сапоги не скрипели. За камнем, в тени, свернувшись калачиком и положив под голову войлочную шапку, спал Суванджан. Шербек махнул рукой Нигоре и, когда она тихонько подкралась к камню с другой стороны, крикнул:
— Попался!
Суванджан вскочил. У него было такое испуганное лицо, что Нигора и Шербек не выдержали и расхохотались.
— О-о! Неужели вы так боитесь укола?
— Сестрица, дорогая, как-нибудь в другой раз...
— Не бойтесь, ничего не случится, иголка-то тоненькая.
— Знаю я, какая тонкая! Наверно, с палец толщиной!
— Даже не почувствуете. Будто укус мухи.
— В прошлом году, когда делали, так искры из глаз посыпались...
Нигора достала спирт и протерла руки. Отколола конец ампулы и наполнила сывороткой шприц.
— Зато после этого укола никогда не будете болеть дизентерией. Если бы не было пользы, какой интерес вас мучить? Ну-ка, снимите рубашку... Разве больно? Вот и все.
Суванджан, довольный, что все обошлось так легко, подвел Нигоре лошадь и крикнул прощаясь:
— Когда будете возвращаться, заезжайте к нам. Я поймаю куропатку!
— Вместе поймаем, готовь силки, — поддержал Шербек.
Вечером Суванджан пригнал отару на ночлег. Потом собрался идти за племенными баранами, которые паслись отдельно, как вдруг увидел Арслана. Это был пес, который должен охранять племенную отару. Сытый и довольный, Арслан лежал на своем обычном месте. «Почему он оставил баранов?» — с тревогой подумал Суванджан. Он схватил палку и поспешил вниз, в ущелье.
Пастбище, где паслись бараны, было расположено на северном склоне горы и называлось Кукдекча — «Зеленый котелок». Здесь было прохладно даже в самые жаркие дни. Когда Суванджан, запыхавшись, достиг пастбища, спустились сумерки.
— Кур-рей, кур-рей! — крикнул он.
Из ущелья донеслось эхо. Но ответного голоса баранов не было слышно.
