Чингисхан умер в августе 1227 года при осаде столицы Тангутского царства. В начале сентября ближайшие соратники повезли забальзамированное тело Чингисхана из Чжунсина на северо-восток. Тяжелую повозку с ханской юртой тянули двадцать два вола. Неустрашимые кешиктены дни и ночи охраняли мумию Великого хана, убивая случайных свидетелей. Скорбный путь лежал через пустыню Гоби и монгольские степи к горе Бурхан-Халдун, где возводилась величайшая усыпальница. Где-то на пол пути караван перехватил гонец из ставки нового правителя империи Толуя с распоряжением перенаправить тело Потрясателя Вселенной во владения хана Исунке по причине неготовности гробницы. В декабре траурная процессия прибыла в Кондуйский дворец-мавзолей, который был спешно построен в Даурской степи.Эти сведения отыскал в древней летописи историк Цырендаши Аюров. Сопоставив факты, он вычисляют местонахождение горы Бурхан-Халдун. Но вскрыть гробницу нелегко: вход в неё замурован и омывается водами Онона.
Часть первая. Скала небожителя
Глава 1. День приезда
27 ноября 1990 года
Поезд Москва – Благовещенск прибыл в Читу ранним морозным утром. Из тамбура плацкартного вагона № 6 легко сошел пассажир, одетый не по сезону в яркую спортивную куртку с надписью на спине «BAIKAL TEAM», разноцветную лыжную шапочку, потертые джинсы и кроссовки «Адидас». Давно не бритый пассажир заметно выделялся даже в тусклом свете вокзального фонаря. Из поклажи он имел один большой пластиковый дипломат.
Человек с дипломатом резво устремился к остановке троллейбуса, опережая вышедших из поезда. В это время из толпы его выхватил цепкий взгляд молодого сержанта-милиционера.
– Ваши документы! – потребовал бдительный страж порядка, преградив путь подозрительному приезжему.
Мужчина в кроссовках досадливо достал из внутреннего кармана куртки паспорт в затёртой красной обложке.
– Анатолийский Меркурий Сократович? – прищурился милиционер, сравнивая фотографию с оригиналом.
– Он самый.
Сержант внимательно разглядел подозреваемого, вспомнив ориентировки преступников. Возраст – 35-38 лет, рост – выше среднего, сухощавое телосложение, нос с горбинкой, глаза карие, шрамов на лице нет. Не найдя сходства с розыскными ориентировками, он придрался к паспорту:
– У вас загранпаспорт, гражданин. Предъявите советский, с пропиской.
– Отвяжитесь, сержант, холодно, – проворчал задержанный, мелко подрагивая. – Мой советский паспорт в дипломате.
– А мы можем и в тепле проверить! – пригрозил сержант. – В отделении милиции, – он пролистал документ и удивленно присвистнул. – Да тут все в штампах иностранных, не поймешь даже на каких языках.
– Недавно как из Бельгии, – снизошел подробностью пассажир и небрежно достал из кармана пачку «Мальборо».
– И как там, на Западе?
– Полное изобилие, но скучно без денег.
– Извините, конечно, а вы там в казино бывали? – смущенно спросил милиционер, возвращая паспорт.
– В прошлом месяце в Монте-Карло сто тысяч дойчмарок просадил.
– Шутите, конечно. А если серьезно?
– Если серьезно, то в казино не бывал, а на сто тысяч все же попал.
– Сто тысяч! – охнул сержант. – Это сколько же в рублях будет?
– Много! – пассажир прикурил от изящной металлической зажигалки. – Мне семьдесят лет надо отработать, чтобы вернуть эти деньги.
– Да разве столько проработаешь!
– Придется, сержант, – веско сказал пассажир. – Долг надо вернуть. В долгу, что в море: ни дна, ни берегов.
Остановка троллейбуса, расположенная за сквером, была запружена людьми с чемоданами, коробками и сумками. Блеклый свет фонарей едва пробивался сквозь тяжелый смог. Остро пахло угольной гарью. Меркурия быстро пробрал холод и он, сутулясь, беспрерывно шлепал об асфальт подошвами задубевших кроссовок. Через пятнадцать минут бесплодного ожидания общественного транспорта Анатолийский спешно устремился назад в направлении вокзала. Перейдя сквер, он повернул направо к вокзальной пристройке, освещенной неоновой вывеской:
Заплатив рубль на входе, Меркурий вошел в небольшое здание. Платный туалет сверкал белизной кафельной плитки. В помещении было тепло и чисто. Меркурий, выйдя из кабинки, умыл руки и раскрыл дипломат на столике. Достав предметы личной гигиены, он побрился электрической бритвой «Braun», прыснул на щеки туалетную воду «Aramis» и стал чистить зубы пастой «Blend-a-med».
– Одеколон французский? – раздался завистливый голос из-за спины.
– Соединенные Штаты, – процедил Анатолийский, полоская рот и рассматривая в зеркало крупного парня лет двадцати пяти, краснощекая физиономия которого кричала о пышущем здоровье.
– Продашь? – спросил здоровяк.
– Подарки от любимых женщин не продаю.
– Ну и катись к своим бабам! – вспылил крепыш и стал распахивать кабинки. – Танька, шваль вокзальная! – заорал он во всю глотку. — Ты почему в пятой не смыла?
Из подсобки вышла неопрятная тетка в резиновых перчатках.
– Пять минут назад убрала все, Олег Петрович, – ответила женщина с лицом алкоголички. — И ходют, и ходют!
– Заткнись, дура! Убери немедленно.
Амбал приблизился к Анатолийскому и злорадно сказал:
– Смывать надо за собой, гражданин приезжий.
– Вот она Родина, – вздохнул Анатолийский. – Дерьмо и хамство! Вы же видели, что я из другой кабинки вышел.
– Что-что, а дерьма у нас хватает, — осклабился работник гигиены и санитарии. — Всю Европу можем завалить.
– Да и на Америку хватит, – согласился Меркурий.
– Олег Петрович Пиханов, – протянул Меркурию визитку парень. – Заместитель председателя кооператива «Старт».
– Анатолийский.
– Классная у тебя куртка, да и кроссовки фирменные. Шмотки в «Березке»* брал?
– За границей. Там тряпки на каждом углу бесплатно раздают.
– Что ты мне в уши втираешь?
Анатолийский вложил зубную щетку и тюбик зубной пасты в косметичку.
– Немного втёр – не на каждом углу, но в Европе есть места, где кое-кому одежду выдают бесплатно.
– О-о-о, я сразу разглядел в тебе делового. Как там на Западе?
– Не успел приехать, второй раз про Запад спрашивают, – усмехнулся Меркурий. – Запад в экстазе от Горбачева.
