Вот нонче они и сосчитались. И не так бы его еще Степка избил; давно бы его избил; ну да – черт с ним; голуби уже знали от Степки об умыслах лавочника; одного человека такого приставили, еще кто кого – бабушка надвое сказала.

Беспрепятственно Степка теперь покидал те края, где буйная его протекала жизнь; и вот он задумался, понесла его мысль (парнишка недаром сочинителем вышел): вздумалось молодцу на прощенье перед уходом из родителева дома, где – как-никак – покойная мать баловала его – вздумалось ему написать вступленье к замышленной повести; достал Степка свою засаленную тетрадь и теперь ржавым пером выводил такое вступленье: «Все было тихо; вся деревня спала; только где-то мычала корова да лаяла собака, да ставни скрипели на своих заржавленных петлях, да ветер завывал под крышей… И выходило, что было вовсе не тихо, а, напротив того, очень даже шумно – неугодно ли, пожалуйте…»

Когда затеплились звезды, Степкин черный силуэт потянулся вдоль освещенной сиянием дороги, становясь все меньше, все меньше, и, наконец, точно слился с далекой темной фигуркой, искони грозившей селу. Больше не возвращался Степка в Целебеево никогда: знать, дни свои он упрятал в леса; быть может, там, на севере, черный, волосами обросший схимник, в кой век выходящий на дорогу, и был прежний Степка, если Степку не скосила злая казацкая пуля, или если его, связанного, в мешке, виселица не вздернула к небесам.

<p>В Овчинникове</p>

– Остгяк!… Ужасный остгяк!…

– Ну?

– Невегоятный, чудоищный остгяк!

– Ну, ну??

– В одном благогодном семействе подьетает к гоялю и, знаете, эдакую гуйяду… «Иггаете?» – спгосийя хозяйка… – «Иггаю-с». – «Ах, сыггай-те, пожагуйста!…» И пгедставьте себе, что он ответий?

– ???…

– Судагыня: я иггаю только… – гьязами!

– Хи-хи!

– Ха-ха-ха-ха!

– Кхо!

– Чеавек! Бегогоговеньких! – вскричал генерал Чижиков с певицей на коленях.

– Ну, и где же он, генерал?

– Спийся – сгагел от пьянства; сам видей у него во гту синенький огонек!

– Ну?

– Пгопитайся спигтом, как фитий: спичка его зажгья бы.

– Хи-хи!…

– Ха-ха-ха!…

– Кхо!…

– Чаевек! Бегогоговеньких! – вскричал генерал Чижиков с певицей на коленях.

– Откуда у вас, генерал, завелись денежки?

– А?

– Ну-ка?…

– Служащий из ломбарда божился, что вы изволили заложить чудеснейший бриллиантик-с – хи, хи!…

– Надеюсь, не краденый?

– Хи, хи!

– Надеюсь! – иронически похохатывал генерал…

____________________

– Нет, господа: дело не в том – что там: подите рассказывайте… Как бы ни так! А вот я вам расскажу: мой приятель – так у него названия наливок, настоек и вин – в алфавитном порядке, от «а» до ижицы включительно… А то, что там – «сгорел»: как бы ни так! Вот приятель мой: бывало, к нему приедешь, сейчас это он тебе смесь на слово «абракадабра» предложит, либо на слово «Левиафан [75]»; «абракадабра»: «а» – анисовки подольет; «б» – барбарисовки; «р» – рислинга; и так далее; выпьешь – готов!

Так рассказывал осоловевший земский начальник из Чмари, махая рукой.

Затканный розовым шелком, огнями сиял кабинет: то и дело в двери врывался лакей; влетали и вылетали певички; губернские богатеи и дворяне в непринужденных позах разваливались кто на софе, кто на диване, кто на столе, а седеющий без сюртука красавец, так тот, стоя спиной к пьянино, шлепнулся вдруг на клавиши и вздыхал:

– Лучшие годы, лучшие годы! Москва – Благородное Собранье: а? Где это?

– А? Где это? – раздалось из угла.

– Мазурка: тра-рара-та-трарара! В первой паре – граф Берси-де-Вгреврен с Зашелковской, во второй паре…

– Во второй паре – полковник Сесли с Лили, – перебил голос из угла.

– Да: во второй паре полковник Сесли с Лили. Лучшие годы! А теперь: полчетверти в день!

– Какой там: я так давно переехал на четверть! – раздалось из угла…

– Может, у вас еще есть какой бриллиантик? – наклоняется к генералу толстяк, случайно попавший в дворянскую эту компанию. – Я бы ему уж нашел сбыт…

– Душка, подари его мне! – приникает к Чижикову певица…

– Что вы – никогда! Искьючитейный сьючай, когда пгиходится гасставаться с фамийными дгагоценностями: что пгикажете деять – вгеменная нужда! – конфузится генерал.

А сбоку раздается:

– Театр! Оперетка… Помнишь «Maskottе»… Чернов, Зорина [76] и незабвенное: «Каа-к я люю-блюю-уу-уу гуу-сят».

– «Аа яя люю-блюю-уу-уу яя-гнят», – подтянул голос из угла.

– «Как аании кричат: гау-гау-гау»…

– «Как заголосят: бээ!» – раздалось из угла.

– «Гау-гау-гау – бээ!»

– «Бээ!!»

– «Бээ!!» – подхватили хором седеющие дворяне, вспоминая молодость, незабвенную Москву, незабываемую «Maskotte»…

____________________

Перейти на страницу:

Похожие книги