— Да ты прямо-таки купаешься в роскоши, Джек. За что тебя так балует мистер Филд?
— За несравненные таланты.
— Не сомневаюсь… Брат Эджерли, мне очень хочется выпить! Надеюсь, это вызовет твое сочувствие, а не осуждение?
Виола была расстроена и подавлена, и Джек готов был сделать все, о чем она попросит. Он поставил на стол кружки, раздвинул тарелки и достал из шкафа кувшин. Трижды они осушили кружки молча. Вино скоро подействовало, она согрелась и почувствовала, как пружина внутри постепенно ослабевает. Взглянув на цитру, она, не вставая, взяла ее.
Нет, лучше что-нибудь повеселее, — заметив смятение в его глазах, — сказала она и запела:
— Это моя любимая, — обрадовался он. — Только я не все слова помню. Там много цветов и красок.
Она поставила цитру, взяла кувшин и снова разлила вино по кружкам.
— Могу я спросить, Ви? У тебя что-то стряслось?
— Да. Стряслось. А пойти некуда, — и тут же поправилась, — Джек, прости меня! Пришла к тебе и говорю «некуда»! Это не в том смысле, поверь!
Он растерялся.
— Значит, у тебя нет этого… ну, как бы это сказать…
Виола улыбалась.
— Кого? Жениха, возлюбленного?
— Да.
Нет. Не возьму в толк, почему, — огладывая себя, улыбнулась Виола.
— Я тоже… не возьму, — сказал Джек надтреснутым голосом. Она с удивлением посмотрела на него.
— Я… просто хочу сказать, что ты, если бы только захотела…
— Я давным-давно захотела, дорогой. Но, видно, одним хотением этому не поможешь.
Она взяла цитру и снова тихо запела:
— Обязательно запомню все слова, — прошептал Джек.
— Ты хочешь кому-то ее спеть?
— Да… Тебе.
Он опустился перед ней на колени.
— Виола, я знаю, кто ты и кто я. Ты пришла ко мне сейчас с печалью в сердце. И я был бы последним ничтожеством, если бы просил тебя остаться со мной. Но я хочу этого. Поверь мне, я овладею мастерством и буду лучшим, чтобы стать достойным тебя. Я отдам тебе свою жизнь, я буду служить тебе. Доверься мне! Ты узнаешь самое преданное сердце на свете. Ты единственная из всех, кого я знаю, кто достоин любви. Прими меня таким, какой я сейчас, и я сделаю все для тебя. Я люблю тебя.
Она мягко прикрыла ладонью его губы. Он сжал ее руку, прижал к лицу и держал молча, не отпуская. Прошло несколько секунд или минут в молчании. Потом Джек сказал, не глядя на нее.
— Я буду служить тебе верой и правдой, где бы ни было.
— Пообещай мне, Джек.
— Все, что попросишь.
Она улыбнулась.
— Ни одной женщине, кроме меня, потому что ты это уже опрометчиво сделал, не обещай сделать все, не услышав сначала ее просьбы. И еще…
Он ждал.
— Поверь, Джек, все слова, какие ты сейчас сказал мне, через некоторое время тебе обязательно снова пригодятся. Запомни их и сохрани в своем сердце. Добром и трепетом. Словаужасны, Джек. Самые прекрасные из них могут выглядеть в отражении зеркал самыми жестокими.
— Зеркал?
— В сердце, Джек. Прости меня — сейчас я не смогу солгать. Не здесь. Не сегодня. Не я. Прости меня, Джек.
Он с трудом справился со слезами. Виола вспомнила, как точно также сама стояла не столь давно на коленях перед Ричардом и говорила ему о своей готовности вечно служить ему верой и правдой. Джек первым нарушил молчание.
— Я больше не буду докучать тебе. Я пойду в мастерскую. Оставайся здесь, тебя никто не потревожит.
