Начав читать, Ричард удивленно приподнял брови и улыбнулся собственным мыслям.
— Вы принесли с собой рисунки?
— Да, сэр!
— Я бы хотел взглянуть на них, если вы не против, — Джеку показалось, что Ричард сказал это строго. Он вздрогнул, но, посмотрев на Филда, встретил такой мягкий взгляд и улыбку, что чуть было не засмеялся от смущения.
Ричард внимательно просмотрел работы Джека, пока тот трясся от волнения, ожидая вердикта.
— Что ж, — наконец Ричард посмотрел на него. — Ваши рисунки, бесспорно, заслуживают внимания. Но вам есть, над чем работать. У вас иногда появляется двойной штрих, а это в работе гравера недопустимо. Вы ведь рассчитываете в будущем именно на место гравера? Во всяком случае, почтенный мистер Флетчер именно так вас и рекомендует — «как будущего искусного гравера, если вам достанет усидчивости». Он выразил это лучше, чем мог бы я. От вас действительно потребуется усидчивость и терпение. Один благородный джентльмен, который в свое время оказал мне неоценимую услугу, сказал, что для работы в нашем деле необходима не только сила, выносливость и грамотность. Здесь нужно огромное терпение, спокойствие, выдержка, усидчивость, стойкость и умение ладить с людьми. Книги выявляют людей. Работа с ними — как исповедь. Даже тот, кто не пишет книги, но лишь служит им, все равно проявляет свою натуру в работе. Видимо, сама сущность нашего дела такова, что соприкосновение с текстом делает нас самих подобием книг. Как это происходит, я не скажу, я не схоласт. Но это волшебное действие книг и работы, с ними связанной, я давно заметил, и считаю это главным.
Джек завороженно смотрел на него. Мистер Филд говорил спокойно, не стараясь перекрыть голосом шум мастерской. И при этом не нужно было прислушиваться, Джек слышал каждое его слово. Его лицо то озарялось, повинуясь выражению глаз, то возвращало некую отстраненность. Джек очнулся, когда понял, что хозяин спрашивает его о чем-то. Низкий голос и весь его облик просто лишили молодого человека дара речи, руки которого уже чесались взяться за карандаш, чтобы немедленно сделать хоть набросок портрета этого необыкновенного человека.
— Сможете скопировать сигнет?
— Простите, мистер Филд…
— Для начала вам придется пройти испытание, я предлагаю вам скопировать сигнет — издательский знак. Сможете?
— Да, сэр.
— Сколько вам надо времени, чтобы досконально запомнить изображение?
— Меньше минуты, сэр.
— Что ж, посмотрим.
Ричард провел Джека к конторке за самой дальней наборной кассой. Там работал темноволосый молодой человек. Он посмотрел на Джека и тут же перевел взгляд на хозяина.
— Располагайтесь здесь, — сказал Ричард, указывая на конторку. — Сосредоточьтесь.
Он взял из кассы форму для оттиска.
— Запоминайте.
Джек рассматривал изображение. Через минуту Ричард вернул сигнет в кассу и положил перед ним лист бумаги.
— Прошу. Через час я посмотрю набросок.
Набросок? Час на один набросок? Джек решил, что ему хватит и полчаса, но все же волновался. Нет ничего хуже экзамена.
Мистер Филд вернулся к своему столу. Наборщик посмотрел ему вслед и вернулся к работе, искоса поглядывая на Джека. Тот, высунув язык от напряжения, погрузился в работу.
— Как тебя зовут? — вполголоса спросил наборщик.
— Джек, — тихо ответил тот.
Хватило нескольких секунд его зорким, чрезвычайно цепким, быстро все схватывающим глазам, чтобы разглядеть то, на что, возможно, другие не обратили бы внимание. На шее у молодого человека нет адамова яблока, на щеках не прорастает щетина, нет порезов от бритвы, зато у него очень тонкая талия, стройные ноги в чулках чуть выше колена, а кожа на тонких руках с округлыми мягкими локтями была нежной и атласной — рукава его рубахи были закатаны выше локтя.
— Я — Себастиан, — сказал странный парень. — Поговорим после работы.
Джек рисовал, и вдруг случилось невозможное, не повторившееся потом никогда и оставшееся в памяти на всю жизнь. Он забыл. Забыл сложный переход на рисунке. Себастиан, не менее зоркий и чуткий, понял это по его лицу. На мгновение Джек увидел перед глазами изображение сигнета в его руке. Маневра никто не заметил. Джек был спасен.
Филд оценил его работу и оставил на обучение.
После работы Себастиан спросил Джека проголодался ли он, когда они вместе вышли из типографии.
Сил нет, — признался тот.
— Пойдем к «Ученику типографа». Заодно и узнаешь, где будешь есть, пить, дружить и почти что жить ближайшие семь, а, если повезет, то и больше лет. Пойдем. Здесь недалеко.
Они отправились на Феттер Лейн, где когда-то в самом начале своей лондонской жизни, снимали жилье Уилл и Виола.
— Не взять ли нам говядину с горчицей? — спросил, чуть ухмыльнувшись, новый приятель. — Так как тебя зовут?
— Джек Эджерли.
— Меня зовут Себастиан Шакспир. Ты откуда? Из каких мест?
— Из Нориджа. А ты?
— Из Уорикшира. Значит, ты вырос у моря?
— На самом краю.
— Счастливец.
— У меня все братья на море — кто в рыбаках, кто на службе.
— А ты добрался до столицы.
— Выходит так.
Им принесли мясо, пироги и пиво.
— Ты где живешь? — спросил Себастиан, когда Джек поел и немного размяк.
