— Ну-ну, ведь ты же не пугливого десятка… Ты же воин, если не ошибаюсь? Я много знаю про вас… Хотя и не все. Вот, я уже могу вас различать, хотя до твоей сестры добраться мне куда как труднее.
Старик поник головой, что-то бормоча себе под нос. Потом вновь устремил на девушку свои желтые совиные очи.
— Я хотел кое о чем спросить тебя. За правильный ответ заплачу золотом. Ты ведь любишь золото?
Он подошел поближе — шаг, другой…
— Я ничего страшного не сделаю тебе… Я не мстителен, как некоторые земные владыки. Ну, чего ты хочешь? Титул патрицианки? Виллу в Александрии? Хорошего мужа? Командовать своим наемным сбродом? Назови свою цену!
В его тоне послышалось плохо скрытое нетерпение, и воительница поняла — этот неизвестный, похоже, не так силен, как кажется…
— Загадай свое желание и дай мне руку…
Он выпростал из-под облачения худую, костлявую длань, показавшуюся в сумеречном свете лапой пресмыкающегося.
— Ну, чего ты боишься? Дай мне руку, и все будет хорошо!
Урод, непонятно кого мучительно ей напоминающий, приблизился почти вплотную.
Изо всех сил взмахнув тренировочным мечом, Орландина нанесла удар на развороте, вкладывая в него силу всех мускулов тела. Мышцы ног, бедер, спины, рук сделали одно движение, бросая ребро клинка из первосортного горного дуба в висок неведомого злодея.
Амазонка проснулась и даже не сразу поняла, на каком она свете.
Вся мокрая, в испарине, вскочила из-за стола, пребольно ударившись коленкой. Боль немного отрезвила. Расплатившись, вышла на улицу.
Постепенно воительница успокоилась. Привидится же с пьяных глаз всякая пакость…
Орландина, конечно, не знала и не догадывалась, что сейчас за горами и водами, в жутком темном храме, катается и воет от боли, держась за голову, сухощавый бритоголовый человек в плаще и потертой леопардовой шкуре, которому она только что нанесла удар призрачным мечом.
Уже под вечер амазонка оказалась на городском Рынке.
Дельфийское торжище обрушило на нее водопад неслыханного многоцветья и многоголосья.
Тут можно было встретить людей, наверное, со всех известных уголков мира — от холодных лесов Саклавии до непролазных джунглей Зембабве и Тапробаны.
Ведь слава Дельф обнимала множество земель.
Жизнь здесь била ключом от рассветало заката.
Купцы переругивались на всех известных и неизвестных языках; маячили здоровенные, как арбузы, чалмы арабов и вендийцев, летели наземь в азарте торга смушковые шапки куявцев.
Какой-то рыжеволосый норманн рвал свою длинную гриву и бил кулаком в широченную грудь, доказывая, что такая цена за его товар оскорбительна вообще, а для святого города Дельфы — в особенности.
Вальяжно похаживали взад-вперед рыночные эдилы — тяжелая палка за поясом, руки за спину, а ладони выразительно так сложены лодочкой.
Продавцы зазывали каждого, кто проходил мимо палаток, пытаясь завлечь покупателей красноречием и обещанием продать лучшие овощи, вкуснейшие фрукты, самую свежую рыбу.
В ноздри сразу же ударили десятки запахов: сладковатые и терпкие, жгучие и кислые.
Ярко-желтые бананы, привозимые быстроходными либурнами из Леванта, огромные ананасы из Аунако, мавретанские апельсины.
Она сунулась в оружейный ряд, не без сожаления выбравшись оттуда ни с чем; потом застряла в толпе зевак, окруживших факира — заклинателя змей. И вскоре уже устала отбиваться от истошно вопящих зазывал, которые с отчаянием утопающих норовили ухватить ее за одежду.
Толпа вынесла девушку в ряды предсказателей, которые, видать, обслуживали тех, кому не досталось, как и им, места в очереди к пифиям или кто не имел на это средств.
Какой-то повеса в знавшем лучшие времена кафтане допрашивал усевшегося за столиком узкоглазого старичка в оранжевой тоге.
— Я вот трачу много денег на женщин, они меня почти разорили. Что мне делать?
— Будда Шакьямуни советует тебе… — распевно начал старичок.
— Попытаться использовать свою кобылу, — бросил кто-то из толпы.
Собравшиеся заржали. Орландина тоже засмеялась. Вдруг кто-то осторожно тронул ее за рукав. Это была девочка лет одиннадцати, рыжая, зеленоглазая и одетая в довольно опрятную тунику.
— Моя мама хочет с тобой поговорить, — сообщи ла она. — У тебя за плечом темная тень… На тебя лег взгляд Чужака — так сказала мама. Она посоветует, чем можно помочь.
И потянула воительницу к разноцветной палатке. Почему-то Орландина не встревожилась и сразу пошла за девчонкой,
— Мама, я ее привела, — сказала та, отдернув занавесь.
— Останься снаружи, а ты, гостья, входи, — прозвучал спокойный голос.
Хозяйка шатра сидела на разостланном ковре, закутавшись в пестрое покрывало.
Черные волосы женщины были разделены пробором, зачесаны за уши и заплетены в косички, перевязанные кожаными шнурками. Над бровями незнакомки пролегла многоцветная искусная татуировка — не то узор, не то цепочка загадочных письмен.
Похожая была у Ториквали — память о проведенных за Океаном годах. В Империи и окрестностях татуировка на лице была редкостью. Вот на других частях тела, порою самых пикантных, — пожалуйста.
Прознатчица, заинтересовавшись, подошла поближе.
