Летаргией бульварного вальсаусыпленные лица подернув,в электрическом небе качалсяповернувшийся солнечный жернов;покивали, грустя, манекеныголовами на тайные стражи;опрокинулись тучами стены,звезды стали, стеная, в витражи;над тоскующей каменной плотью,простремглавив земное круженье,магистралью на бесповоротьеоблаками гремело забвенье;под бичами крепчающей стужикоченел бледный знак Фаренгейта,и безумную песенку ту жевыводила полночная флейта.1913<p>Гудошная</p>Титлы черные твоиразберу покорничьим,ай люли, ай люли,разберу покорничьим.Духом, сверком, злоем взрой,убери обрадову,походи крутой игройпо накату адову.Опыланью порекирадости и почести –мразовитыя руки –след на милом отчестве.Огремли глухой посулплемени Баянова,прослышаем нами гулструньенника пьяного.Титлы черные твоикиноварью теплятся,ай люли, ай люли,киноварью теплятся.1914<p>Объявление</p>Я запретил бы «Продажу овса и сена»…Ведь это пахнет убийством Отца и Сына?А если сердце к тревогам улиц пребудет глухо,руби мне, грохот, руби мне глупое, глухое ухо!Буквы сигают, как блохи,облепили беленькую страничку.Ум, имеющий привычку,притянул сухие крохи.Странноприимный дом для ветраили гостиницы весны –вот что должно рассыпать щедропо рынкам выросшей страны.1915<p>Кумач</p>Красные зори,красный восход,красные речиу Красных ворот,и красный,на площади Красной,народ.У нас пирогамиизба красна,у нас над лугамигорит весна.И красный кумачна клиньях рубах,и сходим с умао красных губах.И в красном лесубродит красный зверь.И в эту красупрошумела смерть.Нас толпами сбили,согнали в ряды,мы красные в небоврубили следы.За дулами дула,за рядом ряд,и полымем сдулоцарей и царят.Не прежнею спесьюнаш разум строг,но новые песнивсе с красных строк.Гляди ж, дозирая,веков Калита:вся площадь до краяогнем налита!Краснейте же, зори,закат и восход,краснейте же, души,у Красных ворот!Красуйся над миром,мой красный народ!1921<p>София Парнок</p><p>(1885–1933)</p><p>«Я не люблю церквей, где зодчий…»</p>
