— Парень, назвавшийся капитаном Фейсом, подкатился к Луцию в баре и…
— Фейс? — Голиас залпом допил бренди и вскочил с места. — Надо бы посмотреть, как там Джонс.
Обогнав меня, он взбежал по лестнице через две ступеньки и бросился по коридору к нашей комнате. За дверью кто-то шаркал и всхрапывал. Мы ворвались в комнату.
Одежда Джонса второпях была раскидана повсюду, но владелец ее исчез. Единственным обитателем комнаты был осел. Мы остолбенели. Осел, безуспешно подражая уханью совы, прохрипел двадцать один раз, а затем принялся кружиться. Я следил за ним со все возрастающим ужасом. Наконец осел, кончив вертеться, замер на месте, но ничего не произошло.
— Расколдоваться не получается, — простонал я. — Боже милостивый! Голиас! Что же нам теперь делать?
Приходилось ли вам видеть осла в истерике? Наконец до Джонса дошло, что он не сумеет превратиться в человека. Тут-то он и выказал свой ослиный норов: принялся скакать, взбрыкивать и метаться из стороны в сторону, в надежде сбросить ненавистную шкуру. А потом, растопырив все четыре конечности, оглушительно заревел. Я был в ужасе что скажет хозяин гостиницы? Но Голиас не растерялся.
— Спокойнее, Луций! — приказал он. — Как-нибудь вывернемся. Погоди немного.
Джонс попытался заговорить, и мы вновь услышали скорбный рев.
— Прекрати сейчас же! — оборвал его Голиас. — Иначе нас возьмут под стражу, тебя конфискуют, и тогда навек останешься ослом.
В коридоре хлопнула одна, вторая дверь. Послышались встревоженные возгласы. К счастью, никто не понял, где ревел осел. Луций (бедняга дрожал всем телом) умолк.
— Вот-вот. Полегче, приятель. — Голиас потрепал ему холку. — Итак, Шендон, капитан Фейс? Этакий темноволосый, бородатый весельчак?
— Совершенно верно.
— Знаю этих жуликов. Они подсовывают простофилям всякие снадобья, которые берут неизвестно откуда. К чему это приведет, их не заботит. Но я накручу им хвосты. Пусть добудут противоядие у того самого чародея, который изобрел эту мазь. Отведи меня к ним.
— Да я хоть сто лет проищу их дом — ни за что не найду. А ты? — спросил я у Джонса. Я не вполне был уверен, поймет ли он меня, но осел покачал головой. — Видишь ли, — объяснил я Голиасу. — Фейс вел нас в темноте окольными путями. А может, ты сам вспомнишь, где они живут? Ты ведь когда-то имел дело с этими гнидами.
Но Голиас также печально покачал головой.
— Слишком много лет прошло с тех пор, как я заглядывал в их логово. Вдобавок, я думаю, они постоянно кочуют с места на место. А теперь, отхватив такой куш, наверняка залегли на дно. Бесполезно охотиться за ними, высматривая на улицах. Ну и круто же они нас обставили!
Голиас был удручен, а я и вовсе не видел выхода. И Луций, похоже, отчаялся. Уши его опустились, и он горестно вздохнул. Но вздох его так мало походил на человеческий, что я был потрясен до глубины души.
— Что-нибудь можно предпринять? — спросил я у Голиаса еле слышным шепотом, на случай, если ответ будет отрицательным. — Может, забрать его отсюда куда-нибудь? Помнишь, как ты забрал меня с Эи.
И снова Голиас покачал головой.
— Чары той волшебницы опасны только на ее острове. Но действие мази, скорее всего, постоянно. И Луций останется в ослиной шкуре, куда бы мы его ни повели.
— А не обратиться ли нам за помощью к другому алхимику?
— Бесполезно. Никто не знает состава мази, кроме ученого, который ее приготовил. И потому никто не подскажет нам, каково обратное средство. — Голиас вздохнул. — Нам ничего не остается, как… Нет, сначала следует отправить письмо отцу леди Гермионы. Я напишу его, прежде чем ложиться спать. Возможно, родственники ей помогут, а мы займемся спасением Луция.
— Ты веришь, что им удастся вырвать ее из лап Равана? Ведь на его стороне сам король. — Я спросил так, вспомнив о письме Гермионы. Сама девушка не слишком надеялась на помощь родни.
— Возможно, что и удастся. Семья принадлежит к древнему роду, имеет связи со многими влиятельными лицами. Если поднимется шум, что девушку до брака насильно содержат взаперти, Джамшид вынужден будет вмешаться.
— А чем займемся мы?
— Пойдем к Оракулу. Там мы узнаем все. Но путешествие будет долгим. Дон Родриго, наверное, вернется раньше нас.
Я сделал кислую мину.
— Луцию навряд ли захочется уходить отсюда. Кто с ним поговорит — ты или я?
Нам удалось убедить Джонса, что просить совета у Оракула — единственный выход из положения. Но тут перед нами возникли новые трудности, связанные с превращением Луция. Прежде всего мы не знали, где его держать.
— Навряд ли хозяева позволят нам держать ишака в номере, — пробормотал я, — и потом, чем его кормить?
— Да, вопрос не из легких, ты прав.
Голиас покосился на Луция, который, моргая, смотрел на себя в зеркало. В нем отражался крутобокий осел с темно-коричневой шкурой, за исключением белого сердечка на левом плече. Видимо, у Джонса-человека на этом месте темнело родимое пятно.
— Надо бы ночью потихоньку перевести его в стойло. Днем можно нарваться на неприятности.