Если бы я торопился, то ничего не услышал бы сквозь шорох листвы под ногами. Страшный, дикий вскрик долетел до меня, но я не сразу понял, что он мне напоминает. Я остановился. Ничего не заметив, я уже готов был продолжать путь, но вскрик повторился. Сойдя с тропы, я углубился в лес.
Девушка лежала, сжавшись в комок, за поваленным трухлявым стволом. Погруженная в свое горе, она не заметила, как я подошел к ней. Плечи ее вздрагивали от рыданий. Я не мог вечно так стоять над ней, но и уйти было нельзя. Я кашлянул.
Девушка лежала очень тихо. Заметив меня, она вскочила. Не знаю, за кого она меня приняла. Я же в первое мгновение мог поклясться, что это Розалетта. Но тут же понял, что обознался. Хотя, конечно, сходство определенное было. Мне сразу стала ясна причина ее отчаяния. Она была беременна. Прийти на помощь ей мог лишь тот, кто поставил ее в столь затруднительное положение. Вспомнив о собственных делах, я хотел было уже уходить, но она сама заговорила со мной.
— Что вам от меня нужно? — спросила она, пятясь в сторону.
— Я шел мимо и услышал, как вы плачете, — промямлил я. — Наверное, вы попали в беду.
Мне тут же пришлось пожалеть о своих словах. Она вспыхнула, и лицо ее сделалось красным, как листва клена под ней.
— Уходите, не беспокойтесь. Ни в какую беду я не попала.
— Хорошо-хорошо, — сказал я, делая вид, будто поверил.
— Я не попала в беду, — упорствовала она. — Все замужние женщины имеют детей. А я замужем. То есть была бы теперь замужем. О-о!..
С плачем она бросилась бежать. Я бы не стал преследовать ее, но она споткнулась о корень и упала. Я помог ей подняться. К счастью, все обошлось благополучно.
— Спасибо, сэр, — сказала она, — я постоянно забываю, что мне сейчас нельзя бегать. Позвольте, я здесь сяду.
Я сел на поваленный ствол рядом с ней.
— А не лучше ли тебе пойти домой?
Все еще тяжело дыша, она покачала головой.
— У меня недостанет мужества вернуться сюда. Я попытался уговорить ее:
— Скоро станет холодно. Тебе опасно здесь оставаться.
— Ах, пусть я даже умру. На что мне жизнь без Тамлана?
Я подумал, что она немного не в себе.
— Если ты возвратишься домой, твой друг будет знать, где найти тебя. А ты навряд ли найдешь его, блуждая по лесу.
— Он здесь, в лесу. Я видела его сегодня утром, и.. Прочитав в моем взгляде сочувствие, она встала.
— Все не так, как вы думаете, — воскликнула она. — Он женился бы на мне, если бы не колдовство.
— Это, наверное, случилось давно? — спросил я. Она не заметила сухости моего тона.
Достав из-за пазухи носовой платок, она вытерла слезы и улыбнулась.
— Конечно, я увижу его сегодня ночью, и все будет замечательно.
— Так в чем же дело?
У нее вновь задрожал подбородок.
— Я боюсь идти туда одна. Там будут волшебницы и колдуны. Кто знает, что может случиться? Хотя Тамлан говорит, что я должна требовать его у них. Это все, что мне нужно делать.
Я пожалел, что плохо думал о Тамлане.
— Так что же тебе надо сделать?
— Прийти на Майлз Кросс и дожидаться полуночи, — прошептала она, побледнев, как если бы уже столкнулась лицом к лицу с опасностью. — У моего ребенка должен быть отец.
Если бы она не напоминала мне так Розалетту, я бы, пожалуй, промолчал. Но она была похожа на нее, хотя немного старше. Конечно, трудно будет такой молоденькой девушке выцарапать у волшебников своего жениха, если никто не поддержит ее.
Я решил, что должен помочь ей. Во что бы то ни стало.
— Не беспокойся, дочка, — уверенно бросил я, — если ты не найдешь другого помощника, рассчитывай на меня.
Джанет была мне очень признательна, и я не переставал печься о ней. Я отправил ее домой, чтобы она отдохнула до наступления ночи. А сам расположился на поляне — набраться сил перед предстоящей бессонной ночью.
Я гордился своим благородством, однако не упускал из вида и практическую сторону дела. У этой девушки или у ее жениха под утро остановится гость. Отдохну как следует, а там они подскажут, куда двигаться дальше. Возможно, они знают дорогу к Оракулу.
Я даже немного задремал, но очнулся совсем в другом настроении. Солнце садилось, и при вечернем освещении окрестности стали выглядеть иначе. Собирая хворост, я не мог избавиться от впечатления, что деревья крадутся за мной. Я вспомнил давнишнюю детскую игру. Когда я оглядывался, деревья замирали и стояли как ни в чем не бывало. Но стоило сделать шаг — и они неслышно сходили с мест. Понаблюдав, я убедился, что ошибаюсь, но это не помогло. Воображение оказывалось сильнее доводов рассудка.
Закат здесь наводил уныние. Деревья, хотя и не двигались, но выглядели зловеще. Узлы на них казались множеством глаз. Сидя у костра за безрадостным ужином, я чувствовал, как они сверлят мне спину. За шорохами скрывался враг, и полная тишина свидетельствовала лишь о том, что он затаил дыхание. Без радости я вспомнил о предстоящей мне прогулке на Майлз Кросс.