Повернувшись, он увидел, что пантера никуда не делась. Сев, он ткнул в нее пальцем. Затем с трудом разжал челюсти хищника, мертвой хваткой вцепившиеся в карман его жакета.
— Валериана! — выдохнул он. — Боже милостивый!
Валериана. А ведь мне это даже в голову не пришло.
Улучив подходящий момент, я решил удовлетворить свое любопытство.
— Как это вам удалось уложить эту зверюгу?
Собеседник повернул ко мне задубевшее от ветра скуластое лицо. Его светло-карие глаза искрились веселостью.
— Очень просто. Впихнул в глотку цианистый калий — и все дела.
— О-о, — протянул я, садясь на труп поверженного противника. — Яд оказался у вас под рукой как нельзя более кстати!
— Да, у медиков есть свои преимущества. Например, — губы его растянулись в улыбке, — я всегда ношу при себе успокоительное. С нервами, знаете ли, неполадки.
— У меня тоже, — признался я, как только он извлек из кармана фляжку. — Нет, сначала вы. Вам это несомненно нужней, мистер-мистер…
— М. Тенсас, доктор медицины. — Он протяжно вздохнул, передавая мне фляжку. — В самом деле, неординарный случай, мистер… э-э…
— Шендон. — Коньяк оказался превосходным. — И часто вы охотитесь таким способом? — поинтересовался я.
— Яд я испробовал в первый раз. В виде эксперимента. — Он протянул мне сигару. Последний раз я курил на борту «Нагльфара». Глубоко затянувшись, доктор продолжал: — Думаю, что повторять его не стоит. Не так-то просто выбрать нужный момент.
— Ваша конюшня, видимо, тоже пострадала? — предположил я.
— Еще бы! Но, к счастью, лошадь была чужая.
Доктор, похоже, знал толк и в коньяке, и в сигарах. Я с наслаждением выпустил изо рта синеватое кольцо.
— Удачно получилось. Незачем обращаться к живодерам. Кстати, чем вы ее?
— Скальпелем. — Доктор посмотрел на мертвую кобылу, затем на меня. — Вы прониклись к ней антипатией — или вообще плохо относитесь к лошадям?
Я оглядел стрелу, торчащую из кобыльего брюха.
— Выстрел, по правде говоря, не слишком меткий, но все ж таки она от меня не ушла.
Мы еще немного выпили, и он убрал фляжку в карман.
— Седло не стоит оставлять — воронам будет помеха.
Доктор был высокий, подвижный мужчина. Мне хотелось выяснить, где он раздобыл модный жакет, но от расспросов я воздержался. Ведь о моих коротких зеленых штанах он не сказал ни слова.
— Как это часто бывает, — проговорил доктор, ослабляя подпругу, — бедное животное пострадало из-за чужого тщеславия. В данном случае, моего. И с чего это я взял, что пантера может заинтересоваться моим жилистым мясом?
— Но чего же тогда она домогалась? Кобыла осталась нетронутой.
Усмехнувшись, доктор достал из кармана, прокушенного зубами хищника, горсть высохших кореньев и показал мне.
— В здешней глуши врачу по совместительству приходится быть и фармацевтом. Я всегда ношу при себе травы, но совершенно забыл, что все кошачьи без ума от валерианы.
Он снял седло и забрал поклажу.
— Куда вы направляетесь?
Я перекинул колчан через плечо.
— Трудно сказать. Я не уверен, окажусь ли там, куда хочу попасть. Знакомо ли вам название Хеорот?
Доктор покачал головой.
— Тогда мне надо хотя бы выбраться из леса и заявиться в какой-нибудь город, — продолжал я.
— Я бы проводил вас, если бы не торопился к пациенту. Посмотрите, там — кратчайший путь через болото. — Доктор Тенсас махнул рукой в сторону зарослей, откуда он выехал. — Не советую отправляться по трясине без лошади, но моя — к вашим услугам.
— Нет, без седла не согласен, спасибо. А как насчет обходного пути?
— Пройдите по тому упавшему дереву — оно не такое гнилое, как кажется. — Он указал на ствол, лежавший поперек ручья. — Придерживайтесь края болота. Оно вам порядком надоест, но в конце концов вы увидите хоженую тропу и сверните прямо на нее. Зарядить вас на дорожку?
Я был не прочь. Когда он снова закупорил фляжку, я закинул лук за спину, зажал в зубах сигару и направился прямиком к поваленному стволу. Что ни говори, а хорошие люди живут везде.
Заночевав на тропе, я был уверен, что к полудню доберусь до города, который имел в виду Тенсас. Однако обед оказался под вопросом. Недавний ураган разметал деревья по сторонам — и метки на стволах обнаружить было нельзя. Наконец я бросил поиски и пошел от просеки наугад, ориентируясь по солнцу.
Беда была в том, что я опять не знал, куда иду. Торопиться не имело смысла. Это угнетало меня все больше, и наконец я сел, опустил ноги в ручеек и задумался над тем, как быть дальше. Поначалу я даже не обратил внимания на громкие всплески ниже по течению. Наверное, какое-нибудь животное, подумал я и вдруг услышал, как кто-то чихнул. Натянув тетиву, я стал красться вдоль берега. За излукой поток расширялся в небольшую заводь. У воды на коленях стоял человек, опустив голову в ведро. Не желая помешать ему в этом забавном и невинном занятии, я следил за ним в полном недоумении.
