встало на свои места. Маргоша всегда это знала, всегда чуяла глубоко в душе: так будет, это неизбежно. Маргарита Васильевна охнула и ощутила, как щеку обожгло жаром, а во рту что-то хрустнуло. Только не зуб! Она этого не вынесет. Пока она боялась потери зуба, ее тело по инерции летело, подгоняемое все тем же единственным ударом мужниного кулака. Маргарита Васильевна спиной ударилась о батарею и моментально забыла и про зуб и про всю челюсть. Позвоночник загудел вместе с батареей. Глаза остановились на лице Алексея. Маргоша не могла даже моргать, потому что не чувствовала ни своего тела ни своего лица. Она разглядывала своего мужа, чтобы не отвлекаться на дикую боль. Какое у него спокойное лицо. Похоже он сам не верит в то, что натворил. Какие у него серые глаза, прямой нос, лёгкие залысины по сторонам широкого лба. Он уже не молод, но какая сила в его руках. Какая жестокая чудовищная сила. Маргоша начала плакать. К ней вернулся разум, а с ним вопросы, что теперь делать. С их браком, с работой, с ее жизнью. Алексей подошёл к ней и протянул дрожащую руку, сильно контрастирующую с невозмутимостью на лице.
–Ты упала? Тебе больно, Маргарита?
Маргоша думала, что потеряла слух. Неужели, он, действительно, ее об этом спрашивает.
–Вставай, я тебе помогу. Как так произошло? Я ведь просто вспылил. Как неудачно вышло. Прости! Прости! Это случайно!
Алексей помог ей подняться, заботливо усадил в кресло, осмотрел ее распухшую щеку и приложил к ней смоченное в холодной воде полотенце. Он чувствовал себя, как рыба в воде. Маргарита Васильевна поняла, что это было с ним не единожды. Не в первый раз он поднял руку на женщину. Алексей себя вел идеально, со знанием дела. Он тысячу раз извинился и сделал за этот вечер все возможное, чтобы Маргоша простила его, чтобы она начала думать будто ничего ужасного не случилось. Просто повздорили супруги между собой. С кем не бывает? И все, о чем беспокоилась Маргоша – это о том, как скрыть последствия от удара. Ведь завтра на работу.
–Ты можешь позвонить и сказаться больной, – предложил Алексей.
–Тогда придет участковый врач и увидит, что…
–Никто ничего не увидит, если ты сама болтать не начнёшь. Я сам позвоню тебе на работу, не волнуйся. Все будет хорошо.
От слов, что все будет хорошо, Маргоша снова заплакала. Не будет больше хорошо. Никогда с ним больше не будет.
В школе ее не ждали целую неделю. Маргарита Васильевна сидела дома и даже не выходила за хлебом. Только вечером ее можно было заметить на балконе, когда она развешивала белье. Зубы все остались на месте. Один, правда, шатался по началу, но потом, вроде, ничего: закрепился. Синяк на щеке к третьему дню стало трудно разглядеть. Спина перестала ныть. Тело прощало удар, забывало удар. Алексей пытался сделать так, чтобы и разум Маргоши забыл о происшедшем. Он безропотно покупал продукты и пару раз цветы, помогал по вечерам с посудой, старался не обращать внимание на бытовые помарки. Все было бестолку. Маргарита Васильевна из здоровой и физически крепкой женщины превратилась в скукоженную мышь с еле слышным голосом. Когда Алексей к ней обращался с каким-то вопросом, первой ее реакцией был испуг. Уже больше она не ждала его с работы, а наоборот всякий раз надеялась, что он задержится, а лучше уедет в командировку. В командировку навсегда. Ее тело по-прежнему ныло в самых неожиданных местах. В последнее время грудь остро реагировала на любую ткань. Это раздражало. Как-то по телефону Маргоша упомянула об этом в разговоре с матерью. В трубке повисла тишина. Мать задала ещё пару уточняющих вопросов и посоветовала посетить женского доктора. Маргарита Васильевна хотела испугаться. Ведь всякий знает, если тебе намекают на то, что нужно к доктору, это не может не насторожить.
–Хорошо, мама. Я схожу на той неделе, я ведь на больничном.
–Простыла? Тебе бы не надо сейчас простывать, – загадочно промычала мать.
Маргоше было сейчас не до того, чтобы гадать о намеках. Она все пыталась понять, как ей поступить, чтобы было правильно, чтобы всех все устраивало. Однажды вечером она решилась и после ужина завела разговор. Алексей был сыт и, следовательно, благосклонен.
–Леша, я много думала после того, что случилось…
–О чем ты? Что случилось?
Алексей разгадывал кроссворд, напечатанный на последней странице газеты. Задумавшись, он покусывал кончик карандаша.
–Ты ударил меня!
Муж поднял на нее глаза.
–Это была случайность, я ведь уже говорил. Я уже извинился. Чего ты от меня хочешь?
–Не знаю. Может, нам следует развестись?
–Из-за этого? Ты что шутишь?
Алексей позволил себе усмехнуться, и это вышло у него легко, по-дружески. За окном начался дождь. Он мерно застучал по аллюминиевым снаружи подоконникам, по зелёной густой траве, по головам и зонтам редких прохожих. Маргарита Васильевна взяла стул и села на свое излюбленное местечко возле окна. Алексей отложил газету, встал позади жены и положил руки ей на плечи. Они дышали в одном ритме.
