– Начиталась старых сказок, и вот… – предпринял очередную попытку смягчить ситуацию любящий отец.
Эрихард криво усмехнулся.
По-видимому, это не были просто сказки.
– Почему? – тихо спросила я.
– У нас были отношения.
– Ложь!
Я понятия не имела, что мужчины способны так тонко визжать. Этот вот мог.
– Она бегала за мной, проходу не давала, и в какой-то момент я сдался. В конце концов, я мужчина!
С громким утверждением хотелось поспорить, но я решила поберечь голос, горло и так вечно болит.
– Продолжай, – велел Эрихард тьере Крестани.
– Он говорил, что любит, обещал жениться. – Заметив, что никто не обратил внимания на выпад Марра, она почувствовала себя увереннее. – А я… просто дура. Поначалу казалось захватывающим иметь тайные отношения, а потом он кормил меня ложью, а я верила. Старалась верить. Даже сестрам ничего не рассказывала.
Сквозь повязку я ощутила прохладную ладонь Эрихарда, мягко сжимающую мою. В другой руке я так и держала его корону. И… это было так естественно. Сидеть вместе на отдельном диване, быть невероятно близкими друг другу и сообща решать проблемы. Разнообразия ради, не свои собственные.
– Потом обстоятельства изменились и я потребовала, чтобы он перешел к выполнению обещаний. А он меня бросил. – Крестани облизала губы, покрывшиеся сухой корочкой. – Я была беременна.
Я вздрогнула.
И ладонь кронса сжалась чуточку крепче.
– Отец злился, но в наше время такое все чаще случается. Пережили бы как-нибудь. А потом… он сделал вид, что передумал и хочет возобновить отношения. Напросился в гости, обхаживал меня. Тем же вечером я потеряла ребенка.
– При чем тут я? – взвился Марр. – С мнительными особами такое бывает.
Запах крови и еще чего-то кислого ударил в нос, вызывая тошноту. Я откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза.
– Следовало догадаться, что не просто так меня пригласили сегодня после четырех лет молчания, – не унимался мерзавец.
– Ты убил моего сына! – закричала Крестани, срывая голос, и по ее щекам покатились крупные капли.
– Ничего я не делал, истеричка ты чокнутая!
Льды, меня сейчас наизнанку вывернет…
– Он врет. Он бросил ей какую-то таблетку в чай, – простонала я, прижимая ладонь к губам, но запах лекарств, пробивающийся из-под повязки, сделал только хуже. – Уберите его отсюда, мне плохо от его эмоций…
Если эту гнусь вообще можно назвать эмоциями.
Льды, я сейчас умру…
Ужасного не случилось, позорного тоже. Эрихард быстро выволок мерзавца за дверь. Дочери арлорда распахнули все окна. Стало холодно, даже оэни не спасала, зато через пять минут я уже могла дышать нормально, хоть и чувствовала себя совершенно разбитой. И тряслась всем телом. Но это мелочи.
Крестани было жалко до внутренних спазмов.
Натерпелась бедняжка.
Хуже всего, что я ничем не могла помочь…
Вот бы эмпаты умели не только улавливать чужие эмоции, но и как-то избавлять человека от лишнего! Хотя бы иногда. Если его слишком много и оно мешает жить. Увы, полезные способности оставались только мечтами.
– Тьера Ллана?
Приоткрыв глаза, я обнаружила Ньяту, опустившуюся на колени возле дивана.
– М-м-м?
– Пожалуйста, если все же решите взять кого-то из нас в столицу, пусть это будет Креска, – зашептала она, оглядываясь, чтобы отец или еще кто-нибудь важный не услышал. – Она до сих пор переживает. Может, на новом месте у нее бы получилось жить дальше?
Вот и ответ.
Я медленно кивнула.
Сил пошевелить языком совершенно не было.
Ньята исчезла. Надо было, конечно, попросить ее закрыть окна…
Ну и ночь! Неужели теперь все такие будут?
Где-то вдалеке грохотал голос Эрихарда, отдавая приказы, носились многочисленные люди, исполняя их, провыла сирена. Пришла женщина в форменном платье и закрыла наконец окна. Спасибо, не дали замерзнуть до состояния ледяной статуи! Потом морщинистые руки протянули мне стакан подогретого вина с пряностями.
– Спасибо, что не позволили навредить моим девочкам, – дрогнувшим голосом произнесла бабушка… кажется, арлорда Гринерда… и мне стало чуточку стыдно за то, что ее имя не отложилось в голове.
Хотела сказать, что не пью ничего крепкого, но как-то так вышло, что уже сделала глоток.
Как компот. Только пряный и от него в голове легко и пусто.
Не знаю, сколько времени прошло с момента, когда стакан опустел. Я немного отошла и почти уснула. А потом ощутила, как Эрихард берет меня на руки и несет в отведенную нам комнату.
Вокруг темно и пусто.
Лишь отголоски чужих эмоций иногда попадаются, но я слишком устала, чтобы обращать на них внимание.
– Знаешь, раньше я считал, что любовь – это слабость. Уязвимое место, – тихо признался кронс. – Но сегодня… этим вечером ты была моей силой, Ллана.
Счастливо улыбнувшись, я потерлась щекой о его плечо.
И обнаружила, что все еще сжимаю в руке корону.
Символично.
Проснуться пришлось в несусветную рань. Эрихарду, потому что именно ему вместе с задержавшимися в замке арлордами предстояло восстанавливать поврежденные нити и корректировать потоки. Но без него под одеялом стало совсем неуютно, и я разлепила глаза.
Вот бы новый день, разнообразия ради, прошел скучно…
