Эрихард переступил ее и стянул местами порвавшиеся перчатки.
– Надеюсь, все же ты признаешься, где смогла купить перчатки, – заметил муж. – Я бы не отказался иметь еще несколько артефактов с такой магией. Сделали их явно не в нашем измерении и не в наше время.
Я кивнула, не в силах спрятать широкую, совершенно счастливую улыбку.
Ради меня он уничтожил не только традиции, но и короны!
Не то чтобы это самое большее, что он для меня делал…
– Как-то легко все получилось. – Хранилище не такое уж большое, но показалось, что пройдет вечность, пока он доберется до меня. – По всем правилам должен был быть откат… Ллана?
Жарко.
Волна жара поднялась изнутри с такой силой, что показалось, кожа сейчас начнет плавиться. Я почувствовала себя огнедышащим драконом. Задыхающимся драконом. Тело покрылось противной испариной.
– Ллана?!
Он поймал меня, не дал упасть.
М-м-м. И голову давит.
– Что происходит?
– Кажется, у меня жар, – прошептала я… потому что говорить нормально не позволяло саднящее горло. – Пить хочется.
И в глазах плывет.
И…
Симптомы простуды навалились все разом, не прошло и нескольких секунд. Можно было бы, конечно, обвинить местные холода, мою к ним непривычность и придумать еще с десяток правдоподобных объяснений, но к чему прятать голову в песок? Откат все же случился. Только не у Эрихарда, а у меня. Притом не совсем обычный ввиду отсутствия во мне какой-либо магии.
Кронс выругался и подхватил меня на руки.
Врача ко мне провели темными коридорами с частичным отключением камер. Знали только Эрихард, Наари и дворцовый управитель.
– Судя по вашему рассказу, повышенная температура вызвана магией. Лекарства здесь бессильны, – сказал доктор Роуен ровно то, чего от него ожидали.
Наари мягко тронула мою руку, в ответ на что я дернулась и слабо застонала: боль воспаленной коже причиняло даже присутствие одежды.
Ее брат скрипнул зубами в бессильной ярости:
– Предлагаете просто стоять и смотреть?
Жаропонижающее мне все же дали, потом антибиотик несколько часов спустя, и еще позже – травяной сбор. Ничего не подействовало. Горло даже сильнее разболелось, а одурманенное высокой температурой сознание начало показывать картинки.
Яркие.
Побережье, где я выросла, море, белый песок и большое солнце в лучах-завитушках. Оно каталось по небу туда-обратно и широко мне улыбалось. М-м-м, плохо-то как…
Эрихард что-то взволнованно говорил врачу или сестре, я не поняла.
Простыни казались раскаленными, как если бы я вновь была на том пляже. И солнце теперь улыбалось ехидно, будто вознамерилось в этот раз меня спалить. И изнутри тоже жгло.
– М-м-м.
– Лланочка…
– Не говорите родителям, что я заболела, – прошептала еле слышно.
Наари склонилась надо мной и ласковым голосом что-то обещала, слов не разобрать. Знала бы я, чем для меня обернется авантюра с коронами… все равно бы в нее ввязалась, чего уж там. Если Эрихард теперь свободен от изматывающего вымораживающего влияния, оно того стоило! Что угодно.
– Так, все, меня это достало! – рыкнул кронс и решительным движением отстранил от меня заранее скорбящую парочку.
На возражения даже ухом не повел.
Вынул из-под одеяла и подхватил на руки.
Пол с потолком поменялись местами… стремительных раз шесть, уши заложило, к горлу начала подступать тошнота.
– Закрой глаза и положи голову ко мне на плечо, – приказал муж.
Наари что-то еще пролепетала, но кто бы ее слушал.
Чувствуя себя так, словно умираю, медленно и мучительно, я подчинилась. Через минуту ощутила, как становится легче. Нет, жар не спал, даже не собирался, но Эрихард нес меня по коридорам, и от его движений разгоряченную кожу гладил прохладный воздух. Ммм… Да. Только пусть не останавливается. Еще мой нос утыкался в воротник его рубашки, пахнущий морозом и свежестью. Странным образом, несмотря на мое плачевное состояние, этот запах прочистил голову и прогнал часть неприятных ощущений.
– Не отпускай меня, – не уверена, но… возможно, я сказала это вслух.
Веки отяжелели.
Все еще было душно и муторно, но меня начала затягивать сонная темнота. Возможно, получится спрятаться в ней хотя бы ненадолго.
– Держись, снежность.
Как и за что, интересно, я должна держаться, если он опустил меня на сиденье слоттерса?
– Кажется, я придумал, как тебя вытащить.
Ощущение кожаной обивки отозвалось болью на моей собственной коже, но зато сиденье оказалось прохладным. Это было последнее, что я осознала перед тем, как отключиться.
Жар спал ровно на середине перехода, словно кто-то невидимый щелкнул пальцами.
Или мы пересекли несуществующую, но очень даже реальную границу… Это уже не Тенерра. Здесь магия теряет свою власть.
Наверное, дальше можно было и не лететь, но Эрихард даже не думал поворачивать обратно.
– Мы сбегаем? – Я опасливо глянула на подсвеченную панель управления.
– У нас медовый месяц, забыла? – Стальные глаза смотрели с жаркой нежностью.
– Целый месяц? – Нервным движением поправила норовящие разойтись полы халата. Да, было как-то не до одевания. – Честно?
