Сильвер заключает мир с имгардцами, но, даже объединившись со стародавними врагами, Терминус не спасти. Феррун пытается найти последний осколок колдовского камня из короны древних королей – «Примум», и выяснить, что за дракон спит под королевским дворцом Купитуса.Нескио, сдерживающий натиск врагов на юге, вновь зовет на помощь Ферруна с Амирель – в войска терминцев проникли шаманы южаков, превращающие верных испытанных воинов в предателей. Смогут ли наследники королевской крови справиться с этой новой напастью?
Завернувшись в плащ от пронизывающего ночного ветра, обеспокоенный Сильвер пристально вглядывался в темноту. Далеко-далеко в степи тусклыми звездочками светились едва видимые костры имгардцев. Этой ночью его, как главного военачальника, старейшины врагов пригласили на собираемый ими курултай обсудить возможное заключение мира с Терминусом.
Полученное приглашение изрядно смахивало на западню, тем более что передал его не Тиммис, которому он доверял, а приехавший среди бела дня один из знатных имгардцев. Письменности у степняков не было, вычурное приглашение было произнесено вслух. Сильвер плохо понимал замысловатые фразы посланца, но основная мысль была ясна – ему оказывалась великая, небывалая честь. Сам посланец в расшитом шелком кафтане до пола, или, как эту одежду называли имгардцы, – сарукане, поглядывал на просто одетых воинов Терминуса с чувством явного превосходства и вел себя соответственно.
Сильвер отвечал ему на своем языке, не желая ломать мозги, соображая и вспоминая, как звучит то или иное слово по-имгардски. Если надо – поймет. По всей видимости, тот уяснил все ему сказанное, потому что ответил на вполне сносном терминском:
– Надеюсь, властитель наших противников смелый человек, а не жалкий трус, и не побоится приехать на курултай, где его будут ожидать все старейшины великой степи.
Он уехал, а стоявшие рядом с Сильвером полководцы враз решили, что это откровенная ловушка.
– Что за курултай посредине ночи? Впервые о таком слышу. Поедешь, тебя схватят, и хорошо, если просто убьют. Но скорее всего будут мучительно пытать. Это для имгардцев изысканное удовольствие. Чем выше по статусу и известнее схваченные ими воины, тем большее наслаждение они получают от их мук, – ясно высказал свое отношение к приглашению посланца сэр Литл. – Одно дело, когда к тебе приходил Тиммис, как официальный посланец имгардцев, и совсем другое – ехать в становище самому. Почему бы ему не сообщить завтра, как прошел курултай и что они там нарешали? В общем, я категорически против твоей поездки. И неважно, один ты поедешь или с охраной, итог будет одинаково печален.
С ним согласились все, и вердикт был вынесен единогласно – Сильверу никуда не ездить. Но ему было не по себе. Слыть трусом даже среди заклятых врагов ему не хотелось. Но и ехать было нельзя. Он здесь не сам по себе, какой-то там Сильвер Медиатор, а глава всего терминского войска. И если он сгинет, то в Терминусе останется всего один военачальник, имеющий право возглавить объединенное войско – нескио. Но он в столице и срочно вызвать его в Ключград не получится.
Все это было справедливо и правильно, но отважная душа Сильвера все равно изводилась от бездействия. Сидеть, ничего не предпринимая, и ждать нового наступления имгардцев у него не было сил. Снова посмотрел на мерцающие вдалеке вражеские костры. Что ему делать, ехать на этот курултай или нет? В поисках подсказки посмотрел на отданный Ферруном кинжал. Волшебный камень в рукояти молчал, будто самая заурядная драгоценность. Что это значит, понять не мог. Ему ничто не угрожает ли же он просто слишком далеко от предполагаемой опасности?
Если попробовать подъехать поближе к стоянке имгардцев и сразу вернуться, если камень начнет предупреждающе светиться? Мысль была слишком заманчива, чтоб не попробовать. Он тихо, не привлекая внимания караульных, отошел подальше от горящих факелов. Отвязал своего коня от коновязи и, не садясь на него, украдкой провел мимо сидевших вокруг небольшого костра воинов.
Вскочил в седло только тогда, когда его никто из терминцев видеть не мог, ударил в бок лошади каблуками и понесся к виднеющимся в степи огням. Несколько раз ему в спину кричали «стой!» и даже летели наугад пущенные стрелы, но он не останавливался, лишь прижимался к гриве коня.
Камень в кинжале не светился, и он углублялся в степь все дальше и дальше. Бег Ветра все-таки замедлил, боясь, что тот оступится в темноте, запнувшись за какой-нибудь камень или корень. Через некоторое время показались освещенные кострами высокие шатры имгардцев, и он нерешительно задумался, гадая, повернуть ли ему назад или все-таки явиться на назначенную встречу.
И тут камень на рукояти кинжала замерцал предупреждающим розоватым светом, и Сильвер развернул коня, решив не пытать судьбу понапрасну. Внезапно вынырнувший из темноты дозор степняков его остановил. Вопрос «кто такой» прозвучал на чужом языке, но Сильвер его понял и с мнимым спокойствием ответил, понимая, что теперь остается лишь делать вид, что все совершилось по его желанию:
– Я Сильвер, приехал на курултай по приглашению старейшин. Проведите меня к ним. Меня ждут.
Взяв под узды его коня, караульные в полном молчании довели его до самого большого, изукрашенного ярким орнаментом шатра, и пригласили войти. Спрыгнув, Сильвер снова посмотрел на кинжал. Камень угрожающе светился уже не розоватым, а фиолетово-красным цветом. Сильвер мысленно выругал себя, понимая, что замышляется что-то недоброе. Зря он вздумал ехать сюда наперекор прямому запрету друзей.
