– А вот и те, кто доложит главе тайного королевского сыска, куда мы направляемся. – Феррун повернулся и проследил взглядом за удаляющимися каретами. – Заметила, как на нас пялились из окошек? Похоже, они знают, что нас ждет впереди. Но как только начнется перелесок, мы уйдем с этой дороги. Вот тогда и зови своих серых друзей.
– А ведь они в самом деле мои друзья, они столько раз меня выручали, – признала Амирель. – Как странно: люди – враги, звери – друзья. Хотя у меня и среди людей есть друзья. Но мало.
– У меня среди зверья друзей никогда не было, – Феррун усмехнулся. – Но с твоей помощью, похоже, будут.
К вечеру начался густой сумрачный лес. В момент, когда дорога оказалась пустынной и несла в себе угрозу, Феррун свернул в чащобу. Агфе пришлось перебираться по лесу медленным шагом, это ей не нравилось. Она недовольно трясла головой, позванивая удилами.
– Может быть, передохнем? – выдохнула изнемогшая от беспрерывного качания в седле девушка. – Да и перекусить бы надо. И лошадка наверняка устала.
– За Агфе не беспокойся, мы с ней и не в таких переделках бывали. А вот ты до чего чахлая, просто жуть, – с досадой фыркнул Феррун, – без тебя я ехал бы да ехал.
– Ты-то как из железа, – Амирель выгнула спину и глубоко вздохнула. Болью отозвалась каждая жилка. – Но вот Агфе живая.
– А что Агфе? Она тоже не устала, как и я.
Подтверждая его слова, кобылка жизнерадостно заржала. И тут же вокруг засверкали зеленые искры волчьих глаз. Амирель поспешно прокричала:
– Это я, друзья мои!
Феррун молча скатился с лошади и вытащил меч, не доверяя волчьей дружбе. Сливающиеся с темнотой звери вышли из-за могучих сосен и остановились в отдалении, не нападая. Амирель попыталась спуститься сама, но задеревеневшее от долгой скачки тело не слушалось. Феррун одной рукой стянул ее с седла, и она встала нараскорячку, не в состоянии свести ноги вместе.
– И что это за фокусы? – он никак не мог взять в толк, что это с ней. – Что ты делаешь?
– Встать не могу! – она сердито притопнула ногой, пытаясь восстановить кровообращение, и пошатнулась.
Она бы непременно свалилась, но ближний волк подскочил к ней и подставил бок для опоры. Амирель вцепилась в его густую шерсть и выдохнула:
– Спасибо! – присмотревшись, не увидела вожака и спросила, старательно его представив: – А где самый главный?
Волк печально опустил морду, почти коснувшись ею земли.
– Убит? – неверяще спросила она. – Как так?
Волки молчали. Феррун со звоном убрал меч в ножны и вгляделся в чащу.
– Похоже, на волков была облава и ушли далеко не все. Их гораздо меньше, чем раньше.
Новый вожак стаи посмотрел на него так, будто хотел сказать, что все так и было. У нее на глаза навернулись слезы. Было так жаль волка, будто она прощалась не просто с другом детства, а со всем тем, что ей было дорого: снова со старшим Холлтом, родными и вообще с родиной.
– Ладно, я вижу, ты вообще не можешь ни стоять, ни сидеть. Отдыхаем. – пожалевший ее Феррун отвязал ее мешок, положил на землю.
Потом разнуздал и расседлал Агфе и спросил у волков:
– Где здесь вода?
Один из них пошел вглубь леса, постоянно оглядываясь на него. Феррун поманил кобылку за собой, и они ушли. Амирель попробовала наклоняться и приседать, возвращая ногам и спине подвижность, но всю поверхность тела кололо острыми иголками, вышибая из глаз слезы. Вернувшийся Феррун посмотрел на нее, выругался и принялся разминать ее ноги, руки и спину своими сильными руками.
Через несколько минут, во время которых она стояла, сжав губы так, что они побелели, ведь Феррун не стал бы терпеть ее стоны, члены начали-таки шевелиться.
– Иди к воде, умойся, волк покажет тебе воду.
Ручеек с холодной прозрачной водой оказался поблизости, всего-то за парой высоких сосен. Она умылась, напилась и под надзором того же волка, потому что уже совсем стемнело, и она боялась потеряться, вернулась обратно.
Феррун лежал на спине, закинув руки за голову. Агфе паслась неподалеку, не реагируя на устроившихся рядом волков. Заметив слезы на глазах Амирель и покрасневший нос, он вытащил из кармана королевский указ и бросил ей.
– Гордись! Ты теперь маркиза! – высокий титул звучал в его устах, как насмешка.
Некрасиво шмыгнув носом, она пробормотала:
– Кто-кто я? – и развернула узкую трубочку. Быстро пробежав запись глазами, сжала губы и с остервенением порвала бумагу на мелкие части. Раскидав обрывки по елани, села рядом с мужем.
– Ты говорила что-то про еду? – лениво повернул он к ней голову. – Или это просто для того, чтобы остановиться?
– Я взяла из купеческого дома хлеба и вяленого мяса. Немного, но на ужин хватит. Доставать?
– Доставай. Неизвестно, когда нам придется есть в следующий раз. Что-то у меня нехорошее предчувствие.
– У тебя тоже? – Амирель вскинула голову от развязываемого мешка, где сверху был уложен пакет с запасенной ею едой и прошептала: – Мне всюду чудится плохое.
Достав еду, она дала кусок хлеба с мясом мужу, второй взяла себе.
Вонзив зубы в мясо, Феррун выговорил:
– Молодец, запасливая ты. Мне бы это и в голову не пришло. Хотя именно для этого и нужны жены.
