– Жива! Слава богам! Я боялся, что вас схватили-таки люди элдормена Ветте! На всех дорогах засады!
Угрожающе приподнявшись, Феррун недовольно рыкнул:
– Отпусти мою жену и не смей ее лапать!
Граф тотчас выпустил руки Амирель и повернулся к ревнивому незнакомцу. Увидев синие глаза, поклонился и извинился:
– Прошу меня простить, я не сразу вас заметил. К сожалению, не знаю вашего имени…
Амирель торопливо встала между ними, предотвращая ссору.
– Это Феррун. Он в самом деле мой муж. Обряд был проведен в Авернбурге.
Граф кивнул.
– Я знаю. Я знаю о вас почти все. Я отставал от вас, Амирель, лишь на несколько шагов. Это моя вина, что вы попали в такой переплет. Если б я спрятал вас получше, ничего бы не случилось.
Графиня резко закрыла лицо подрагивающими руками. Граф посмотрел на нее и добавил, будто ее тут и не было:
– Наверное, мне нужно было сказать о вас жене, предупредить ее, но я слишком за нее боялся. Стоило дознавателям тайного сыска почуять, что она хоть что-то знает, они не постеснялись бы прибегнуть к пыткам. К тому же я верил в ее благоразумие и доверие. И любовь. Напрасно.
Это «напрасно» прозвучало как приговор, и графиня, всхлипнув, опрометью вылетела из комнаты.
– Вы слишком жестоки, граф, – упрекнула его расстроенная Амирель, чуть не плача от сочувствия. – Зачем вы так? Вы же видите, как она страдает.
Граф вздохнул.
– Если бы ни ее ничем не обоснованная ревность, в стране не было бы столько безнадежно преданных королю аристократических родов. Вы знаете, что люди сгорают заживо, произнеся одно только слово даже не протеста, а глуповатой шутки? Достаточно, чтобы прозвучало его имя или просто «наш король».
Амирель побледнела.
– Нет, этого я не знала. – И добавила чисто по-женски: – Какой ужас!
– Да. Это рабство в его самом ужасающем виде. Не физическое, а нравственное, что еще хуже. И ведь я мог это предотвратить!
Амирель подумала, что она бы тоже могла это предотвратить. Если бы представляла последствия той клятвы, что взяла у горделивых аристократов.
– А можно ли это исправить? – Феррун не переживал из-за того, что прошло. Какой в том прок? Думать нужно не о прошлых ошибках, а о том, чтоб не наделать их в будущем.
Амирель с графом посмотрели друг на друга.
– В самом деле! Раз я заставила людей дать клятву, я же могу и освободить их от нее. Уверена, все получится.
Холлт мрачно усмехнулся.
– Потому Торрен и пытается всеми силами присвоить вас себе, как присваивают чужую вещь. Ну и личные чувства играют роль. Но вот какую, большую или малую, – сказать не берусь.
Амирель не хотелось думать о короле. При мысли о нем в груди поднималось что-то нехорошее, темное. И это было ее собственное чувство, на камень теперь пенять было невозможно.
– Вы тоже давали клятву, граф?
– Нет. Я отправил вместо себя тогдашнего наследника, двоюродного племянника, он и приносил клятву королю от имени Холлтов. И теперь и он, и все члены рода боятся рот открыть. Кроме меня. Я по крови выше племянника, на меня данная им клятва не действует. Торрен поступил прозорливо, заставив давать клятву глав родов, по нисходящей она достала всех родичей, даже самых дальних.
– Позовите свою семью, я сниму клятву… – Амирель было так стыдно за совершенное, что она не могла поднять глаз.
– Зачем такие сложности? – удивился граф. – Достаточно снять клятву с меня, и по нисходящей отмена дойдет до всех членов рода. Начинайте! – и он опустился перед ней на одно колено.
– Хорошо, – Амирель поразмыслила, как правильно произнести нужные слова. Затем решилась и, протянув вперед правую руку, твердо произнесла: – Граф Холлт! Я освобождаю вас и весь ваш род от данной королю Торрену Первому родовой клятвы и всех ее последствий. Также я освобождаю вас и весь ваш род от данной мне, Амирель из рода Верити, родовой клятвы и всех ее последствий. Да будет так!
Скептически слушавший этот диалог удивленный Феррун заметил, как от графа взвилось вверх темное облачко и пропало.
– Все-таки правильно тебя хотели сжечь на костре, – прервал он торжество момента привычной язвительностью. – Ты настоящая колдунья!
– А ты кто? Настоящий колдун? – с не меньшей колкостью парировала Амирель. – Тебе на костер надо первым! – и уже серьезно сказала графу: – Вот и все. Теперь надо придумать, как освободить от клятвы остальных.
Поднявшись, граф благодарно склонился, потом решительно возразил:
– Всех освободить не получился, да и ни к чему. Среди наших аристократов есть такие, что с удовольствием раскачают и без того утлую лодку короля. А это междоусобная война. Освободить надо наиболее здравомыслящие рода. Те, которые ставят нужды государства выше собственных амбиций. Но для этого нужно собрать их в одном месте, а это невозможно.
– Можно объехать их поодиночке, – вздохнула Амирель и обратилась к мужу: – Феррун, тебе придется уезжать в Терминус одному. Я не могу оставить здесь все так, как есть. Я обязана исправить собственную оплошность.
– Да пожалуйста! – воскликнул Феррун. – Кто против-то! Я тебе это уже предлагал, ты сама кобенилась.
Граф воспротивился:
