– Не перенапрягайте руку! Двигайте ею до первой усталости. Едва появятся какие-нибудь неприятные ощущения, тут же давайте ей роздых! Меч начинайте держать не раньше чем через месяц и понемногу, не то все наши труды пойдут насмарку.
Провожая их до каретного двора, маркиз пообещал выполнить его советы точь-в-точь.
Они снова сели в карету с гербами маркиза, на сей раз вдвоем, и быстро поехали к причалу с привязанной к облучку Агфе. На стоящей у причала «Метелице» вся команда во главе с капитаном была в сборе, корабль готовился к отплытию, ждали лишь пассажиров, ради которых им и было велено прервать отдых и пуститься в опасное плавание.
От берега к борту была переброшена одна-единственная узкая доска. Посмотрев на шатающуюся доску и плещущее под ней бездонное море, Амирель, все еще глуповато подхихикивая, категорически отказалась идти по столь ненадежному трапу:
– Я не пойду, боюсь! Я упаду! Иди сам, один! Оставь меня здесь.
Сердито сплюнув на причал, Феррун перекинул ее через плечо, свистнул Агфе и одним длинным прыжком оказался на палубе. Верная лошадка перемахнула через борт вслед за ним. Поставив девушку на шатающуюся палубу, Феррун назидательно ткнул пальцем в Агфе.
– Вот, учись! Ничего не боится и все понимает!
Видевший все это капитан довольно хмыкнул. Он тоже считал баб глуповатыми и капризными существами. Корабли для него были куда привлекательнее.
– Отдать швартовы! – раздался его зычный голос.
Ветер оказался попутным, поэтому капитан приказал поднять штормовые паруса. «Метелица» одним духом растворилась в темноте.
Через пару минут после ее отплытия на берег выскочил отряд стражников во главе с эмиссаром тайного сыска.
– Эх, упустили! – он был расстроен до слез. – Если б я их захватил, быть бы мне главным эмиссаром в столичном сыске! А все этот нерасторопный маркизов лакей. Подсуетился бы пошустрее, и успели. Чего тянул, спрашивается?
Решив выяснить все до конца, он отправился к владетелю здешних мест и попросил его принять, несмотря на позднее время. Его милостиво допустили в гостиную маркиза Клента. Рядом с хозяином был его гость, граф Холлт, они мирно играли в кости. Эмиссар обратил внимание, что маркиз двигал пальцами правой руки так, будто она никогда и не висела у него безжизненной плетью.
Когда незваный гость попытался обвинить их в пособничестве врагам государства, услышал насмешливое от графа Холлта:
– Дорогой эмиссар тайного сыска, вы что, не знаете, что если б мы пошли против воли нашего дорогого короля Торрена Первого, то немедля бы сгорели? Мы же дали ему родовую клятву, нарушить которую невозможно. Так что разбирайтесь со своими лжеосведомителями сами. И пусть они у вас поменьше врут.
Маркиз переглянулся с графом, усмехнулся и небрежно добавил:
– Что касается столь странного для вас отплытия «Метелицы» ночью, да еще в шторм, то это я дал приказ капитану наловить побольше лосося. Вы же наверняка знаете, что моя любимая супруга готовится подарить мне очередного ребенка. Надеюсь, роды пройдут благополучно, и я смогу устроить достойный пир и для членов своего рода, и для соседей. А какой же пир без вкусной жирной рыбы? А хорошая рыба лучше всего ловится штормовой ночью, это любой дурак знает.
Чувствуя себя глупцом, над которым тонко поиздевались, эмиссар был вынужден уйти ни с чем. Дознаваться, с чего вдруг маркиз стал двигать изувеченной рукой, которой не мог пользоваться многие годы, о чем знали все вокруг, означало нарываться на еще большие насмешки. А он не любил, когда над ним надсмехались.
Младший лакей больше в дом маркиза не вернулся. Куда он делся, никто не узнавал.
Бесшумно скользя по волнам, «Метелица» летела сквозь ночь, широко, как океанский альбатрос, раскинув сероватые паруса. Ночь выдалась штормовая, беззвездная, мрачная, как раз для побега.
Немного постояв на качающейся палубе, Амирель спустилась в отведенную им с Ферруном малюсенькую каютку и прилегла на жесткий топчан, прикрытый лишь тонким одеялом из грубой шерсти, чувствуя себя отвратительно от непрерывной качки. Ее мутило, голова разболелась, и что-то отвратительно кололо в подреберье.
Почему никто не предупредил ее, что плавать на корабле так мерзостно? Раньше ей никогда ничем подобным заниматься не доводилось. И, как теперь выяснилось, ей крупно повезло.
Проведя вниз Агфе и устроив ее в трюме, Феррун вернулся на палубу и встал рядом с капитаном. Тот с насмешкой поглядывал на него, уверенный, что пассажир в полной темноте ничего не видит.
– За нами погони нет, – Феррун оглянулся, следя, как за кормой вьются бурунчики от смыкавшихся за судном волн.
Капитан посмотрел туда же, но кроме черноты ночи ничего не увидел.
– В Клентбурге нет парусников быстроходней «Метелицы». Не думаю, чтоб кто-то рискнул нас догонять в такой темноте, да еще при начинающемся шторме. К тому же для всех любопытствующих мы идем за лососем, наш маркиз надеется на скорое разрешение супруги от бремени.
– При чем тут лосось? – удивился Феррун.
– Для достойного пира. Если наконец-то родится девочка, он будет очень рад. У него четверо сыновей.
