— И зачем было присылать сюда старшего Раса Зиждителя Дивного? Ведь знаете, какие у меня с ними сложные отношения. Тем паче ухудшившиеся после того как они погубили нашего милого мальчика Светыча. Моего дражайшего, нежного… Такого хрупкого, чуткого мальчика. Намедни, хочу напомнить нашу с вами, Господь Перший, договоренность я к ним прибывала только ради Господа Крушеца, абы они не погубили и его, нашего бесценного, маленького мальчика. Впрочем, видеть их на маковке, да и еще без вашего присутствия вельми мне невыносимо.
— Я сделал это ради Крушеца, малецык жаждал встречи с Дивным… Просил о том не раз Велета и Мора, — негромко отозвался старший Димург тоном виноватого.
Бог самую толику завел назад голову и пристроил ее на покатую грядушку ослона кресла, тем будто отделив от демоницы все еще раздраженную змею, теперь уставившуюся взором в свод залы.
— Жаждал, но когда вы рядом. Когда можете сказать веское слово, своему младшему брату, и он послушается вас, — вельми скоро откликнулась Кали-Даруга и сделала робкий шаг вперед. Она, определенно, видела усталость своего Творца, определенно, сопереживала ему, но не могла не высказаться. — А так тут был Зиждитель Дивный и мальчики враз перестали мне уступать. Господь Велет еще как-то старался урезонить Раса, но Господь Мор совсем дитя ничего не смел, сказать против. Потому господин почти семь ахоратрам провел на маковке, ничего толком не кушал, плохо спал. А когда я настояла, чтобы он вернулся на Землю и Зиждитель Дивный, наконец, отбыл, и вовсе захворал на психо-эмоциональном уровне.
— А как он теперь? — вопросил Перший и резко дернул головой, точно намереваясь ее поднять, одначе на самом деле он токмо принял сообщение, которое ему шепнула в ухо свесившая свою треугольную голову с венца змея.
— Очень плохо. Все, все Господь плохо, — продолжила свою торопливую речь рани, вернее, она ее затараторила, хотя с тем достаточно четко роняя слова. И говорила так скоро демоница, абы не взволновать еще сильней Бога. — Два ахоратрама назад девочка, супруга господина упала. И так неудачно, что у нее как объяснили Подтынница и Огнеястра получился ушиб брюшной стенки. — Кали-Даруга на чуть-чуть прервалась, легохонько вздела вверх тонкие, черные брови так, что приподнялся и ее венец, блеснув синим сиянием сапфиров, вероятно припоминая слышанное, а потом дополнила, — полученная травма привела к отслойке плаценты и как последствие к кровотечению и преждевременным родам. Чтобы спасти и саму девочку, и дитя господина пришлось отправить на Землю бесиц-трясавиц, как вы понимаете на ступе с оборудованием.
— И, что? — голос Першего нескрываемо дрогнул, и, несмотря на утомление, он вздел голову с грядушки кресла и туго качнул ею вперед… назад, определенно, не в силах держать ее на хрупкой шее.
— Ребенка удалось спасти, в целом, как и девочку. Только ей пришлось удалить детородный орган, або уберечь от гибели дитя, — протянула рани Черных Каликамов и сделала еще несколько шагов навстречу к своему Творцу. Она медлительно вздела вверх руку, коснулась перстами чуть вздрагивающей тыльной стороны пясти Бога пристроенной на краю локотника, и мягко досказала, — теперь бесицы-трясавицы ждут вашего решения. Оставить все, как есть, и лишить возможности иметь в дальнейшем иного потомства господина, ибо из-за мутности крови его супруги придется, потом уничтожать всех его мужских отпрысков. Или все же содеять вмешательство в плоть девочки и установить новый детородный орган.
Толиттама ласково прикоснулась губами ко лбу Яробора Живко, бережно перебрав перстами его струящиеся волосы. В тех долгих кудерьках у нее вроде нечаянно запутались три пальца. Апсараса просияв, легонько ими взыграла, потянув на самую малость вверх локон волос, тем движением стараясь обратить на себя внимание господина.
Мальчик, однако, несмотря на столь близкое присутствие Толиттамы почти касающейся его живота округлыми формами бедер был отрешенным. Пустой его взгляд лишенный не только радости, но и точно самой жизни неотрывно смотрел на подымающееся под треножником пламя костра, которое перекатываясь короткими переливами огня, купно прикрывало черные угли.
Яробор Живко пробудился уже довольно-таки давно, и, несмотря на уговоры апсарасы так и не поел, не поднялся с ложа. Единственное, что он сделал после сна, повернулся со спины на левый бок. Толиттама в мягкой форме рассказала ему о состоянии Айсулу и рожденного ребенка, о спасении их жизней прибывшими бесицами-трясавицами. О том, что одна из них хоть и спит, но уже в юрте, а другая поколь прибывает в кувшинке на ступе. Неизвестно, что так повлияло на рао, горесть о тяжелых родах супруги и невозможность более иметь детей, рождение дочери или весть о том, что прибывший на маковку Господь Перший ждет с ним встречи.
