— Теперь я понимаю, почему Родитель не позволял мне встречи с тобой, — произнес юноша, обвиняя в том по незнанию не истинного зачинщика их разлуки, и приклонив голову, словно схоронил ее на груди Бога. — Так как я днесь не смогу без вас. Слишком сильно я связан с тобой Отец.
— Я буду рядом, — успокоительно отозвался Перший, желая ласковыми словами и проявленной любовью успокоить как плоть, так и драгоценного ему Крушеца.
— Все равно, — все также несогласно проронил Яроборка в грудь Зиждителя, прикасаясь устами к серебряной глади сакхи. — Дотоль я томился, но думая, что вас нет, аль вам не до меня, мог жить средь людей. Теперь я хоть и понимаю, что должен быть на Земле, все же ощущаю мощную потребность, находится подле тебя Отец. — Видимо, это всеобъемлющее желание владело не столько мальчиком, сколько лучицей. — И я боюсь Отец, что тоска меня изведет… И не помогут мне ни Айсулу, ни Толиттама, ни даже милая Кали. — Порывчато дернулись черты лица Яробора Живко и зримо скривились полные, алые губы. — А, что такое упырь, Отец? — все — таки справившись с собственной слабостью и стараясь отвлечься, вопросил он.
Теперь явственно шевельнулись черты лица Першего, и по ним зараз пробежала зябь изумления. Он заботливо обхватил перстами подбородок юноши, и слегка приподняв голову, всмотрелся ему в лоб, но лишь затем, чтобы миг спустя также скривить полные уста.
— Откуда ты слышал, про упырей? — уже, впрочем, ведая обо всем, вопросил Бог.
— Недавно, я еще спал… али не спал, мне трудно о том решить, — начал мальчик и туго пожал плечами, с тем не в силах перевести взгляд от больших очей Господа, где темно-коричневые радужки поглотили всю склеру и словно зрачок. — Я слышал, как ты сказал Кали, что малецык Огнь обещал передать упырей и зародышей вместе с Воителем, когда тот прибудет в Млечный Путь. «Зародышей?» — вопросила Кали. «Да, зародышей, — ответил ты. — Потому как, передал малецык, их срок жизни вельми короток, поелику они не совершенны.»
— Ты поразительный мальчик… малецык… мой дорогой, бесценный малецык, — это кажется Перший и не сказал, а только дыхнул, не отворяя рта, и легкое дуновение огладило кожу лица юноши. — Поразительно — неповторимый… Правильно говорит Кали-Даруга и Родитель уникальное совершенство.
Той молвью старший Димург, определенно, ласкал Крушеца… Крушеца который и был тем самым уникально-изумительным творением, а не простой, слабый, и всего только любознательный мальчик Яробор Живко.
— Я не подслушивал. Я всего-навсе слышал… Я слышу тебя мой Отец, — отозвался Крушец, передавая послание через мальчика… однако мысленно так, чтобы мозг не сумел переварить посланную молвь… и теперь уже не пользуясь губами, голосом Яроборки.
— Мой милый, любезный, так ты мне дорог, — теперь старший Димург шевельнул губами. Он видел, что лучица уже сейчас могла мысленно общаться сквозь мозг мальчика с ним, но поколь не разрешал того ему делать, абы не навредить плоти. — Ты такая бесценность… Чего стоит только, что порой ты слышишь молвь моей змеи… Змеи которую никто кроме меня и Родителя не воспринимает.
Змея, допрежь спящая в венце и также как ее владелец приобретшая свой самый малый рост, внезапно резко отворила очи и легохонько склонив вниз треугольную голову, уставилась ярко-изумрудными очами без какого-либо зрачка аль склеры на мальчика. Абы это было действительно изумительно, и указывало на особые способности Крушеца. Способности сравнимые токмо со способностями самого Родителя. Крушец пусть и нечасто, но не только слышал молвь змеи перемешивающей слова и шипение, но даже умел направить ее в мозг мальчика. Потому в один из вечеров (коли так можно молвить про пребывание на маковке) Яробор Живко и поведал об услышанном Кали-Даруге… А демоница, как и положено, доложила о данном разговоре Родителю и своему Творцу.
— А по поводу упыря? — вновь поспрашал юноша, направляя рассуждение старшего Димурга в ту область, коя его интересовала.
— По поводу упыря, — медленно протянул Перший, несомненно, обдумывая каким образом из созданной ситуации можно выйти без особых объяснений. — Это творение малецыка Огня, из печищи Расов. Какое-то необычное создание, понадобившееся Кали-Даруге.
— Упырь, создание оное может втягивать в себя плоть и мысли иного существа, — усмехаясь, молвил мальчик и порывчато выдернув из перст Бога дотоль удерживаемый подбородок, обидчиво опустил голову. — Кали была более открыта, — заметил Яробор Живко и воззрился вдаль океанских вод идущих зябью. — Просто думал ты, Отец, скажешь мне больше. Но ты почему-то совсем ничего не пояснил. Надеюсь, этот упырь, который по преданиям лесиков есть выходящий из чрева оземи мертвец, тело которого не придали огню, и сосущий у заплутавших людей кровь не прислан, чтобы втянуть мою плоть и мысли.
