Где-то ниже в группе главный штурман потеет над контрольными точками, ведущие эскадрилий пытаются не завести своих ребят в вихри от винтов, стараются соблюдать строй и держаться собственного звена. Но и того предостаточно. Мне жарко, кислородная маска вот-вот задушит, я за штурвалом то перетягиваю, то недотягиваю, пытаясь держать большую птицу в строгости.
Сэм умеет посиживать, сдвигая изредка штурвал на четверть дюйма, и держится твердо, хоть внешне и беззаботно. У меня так не выходит. Все дается с трудом, я гоняю нашу «крепость» по небу, ловлю нужное место, пережигая горючее.
Пересекаем пролив, вот и голландский берег, штурман показал себя докой, ни зенитки не попалось до Зейдер-Зе. Штурман какого-то звена проспал, и они врезались в середину строя. Никого не сбили. Милые черные клубочки в голубом небе... на вид безобидные.
Летим против солнца, верхнее стекло такое грязное, что ничегошеньки не разглядишь, переднее пулезащитное не чище, да и вообще пустое занятие рассматривать что-либо против солнца.
Каждые десять минут Бэрд проверяет, что у нас с кислородом. Мы понумерованы, начиная с хвоста.
— Первый — норма.
— Второй — норма, — и так до десятого в носовой. Звучим заправским экипажем.
— Истребители справа сверху, — слышу в шлемофоне.
— Вроде бы «сорок седьмые», — сообщает из носовой Бэрд.
Это именно «сорок седьмые», они взмывают рядом к солнцу.
— Мы над третьим рейхом, — объявляет Бенсон.
Земля вся поразрезана на маленькие поля и маленькие города. Поля зелены, как в Англии, зеленее, чем в Иллинойсе, когда мы в последний раз шли над ним. У тех, внизу, то же солнце, та же луна. Небо для них такое же голубое, поди, как для наших домашних. Но люди внизу — нацисты.
Сэм сигналит мне, чтоб я взялся за штурвал. Правое от нас звено занесло вперед, и это подбрасывает всем работенки, каждый начинает отдавать назад. Я обогнал ведущего и отдавал потом назад слишком долго, а когда подбавил снова газ, мы уже поотстали.
Смотрю на солнце и отлично понимаю, какая мы подходящая закуска для люфтваффе. Чувствую, они над нами, поджидали такого случая. Добавляю резко обороты, жму на газ, и мы медленно становимся на положенное место.
«Крепости» со всех сторон, позвенно, в эшелонах и группах, а вместе это 8-я армия ВВС под командованием Джимми Дулитла.
Шарп дает знать о зенитных разрывах слева снизу.
— Гляньте-ка, — кричит кто-то, — чистый ад.
— Потише там, в шлемофоне, — рявкает на него Сэм.
То ли наше звено растерялось, то ли все чуток растерялись. В общем, звенья заходят на свои цели перед нами, сзади нас, пара их старается пересечь наш строй, пока мы готовимся к бомбовой атаке.
Мы подошли к цели, но я понятия об этом не имел, пока не увидел, что на ведущей машине распахиваются бомбовые люки.
Слышу Бенсона:
— Мы над целью.
— Чего ж раньше молчал! — возбужденно восклипает Бэрд.
Уж не вернемся ли мы назад с грузом бомб, подумалось мне, но, оказывается, у нас полно времени, чтоб Бэрд изготовился.
Я скрючиваюсь в ожидании зенитного обстрела. По всем правиламмы должны попасть в гущу огня, бить должны прямо в нас. Падают бомбы ведущего, а Бэрд орет, что пошли и наши.
— Радист, проверить, все ли бомбы сброшены, — распоряжается Сэм.
— Угу-гу, — отзывается кто-то из задних, — глядите-ка, сколько дыму.
Все разом открывают рты. Добавив оборотов, отваливаем от цели. Зенитки по-прежнему молчат.
— Бомбили невесть что, — говорит Бэрд. — Цель ведь я и не разглядел.
Одна у него обязанность: сброс бомб, когда ведущий сбросит свои. Работка непыльная.
Строй опускается на тысячу футов, всем хочется поскорее покинуть эту страну. Два звена слева попадают под зенитный огонь, кто-то сметает почти целый город справа под нами. Похоже, конец представлению.
— Мы теперь над Францией, — окликает нас Бенсон. — Уже не в той проклятущей стране.
Разницы я не вижу. С такой высоты не разглядишь, что народ здешний — друзья как на подбор. А вон сарай внизу, где стоит спрятаться, коли придется прыгать с парашютом. Может, там сеновал, где темноокая юная француженка поджидает с парой кувшинов вина. Может, там ждет солдат-штурмовик в тяжелых ботинках, который штыком станет тыкать в сено.
Предпочту остаться на высоте сколь возможно долго.
Когда мы летели туда, самолетов почти не встречалось, а на обратном пути видим их по всем направлениям — снизу, сверху, по бокам идут самолеты, большие птицы и меньшие их братья. Подбитый старенький Б-24 тянет далеко внизу, пара «тридцать восьмых» вьется рядом за компанию.
— Мы над Бельгией, — немножко позже сообщает Бенсон. — Этот большой город — Брюссель.
Издали выглядит мирно.
Ах да, бронекуртка запрятана под сиденье. Хоть поздновато, но натягиваю ее на себя. Сэм влазит в такую же, предстоит обратный перелет над проливом. Куртка эта давит шею, пригибает ее книзу. Шея разболелась, и в плечо время от времени мило ударяет боль. Пожалуй, бронекуртка того не стоит, я отшвыриваю ее в проход.
Два П-51 резвятся на подходе, желают поохотиться.
Переговорил с Сэмом, он вызывает ведущего. Но в наушниках одни только всхлипы и хрипы помех.
