Нужно найти и выяснить еще две вещи, желательно одновременно: первое — поговорить с Хиггинсом, и второе — поговорить с высоким блондином в замшевом жилете.
— Садись скорей, — тороплю я Грейс, — теперь рванем в Бат.
Нет, Бат совсем не симпатичный и уж вовсе не маленький, как я думал, судя по описаниям моего земляка, хозяина гаража из Нортхемптона.
Промышленный город, скорее черного цвета, еще более мрачный, чем то, что я видел раньше. Ветер гонит с моря низкие облака, горизонта не видно, так что кажется, будто небо и море составляют одну непроницаемую стену. У меня впечатление, будто солнце, насмотревшись на отвратительный пейзаж, отвернулось окончательно от этой страны и светит где-то в другом, далеком отсюда месте, на другой планете, где люди менее суровы.
Вокруг все так серо, словно наступили сумерки, хотя на самом деле, когда мы въезжаем в город, чуть перевалило за полдень. Грейс, убаюканная в машине и опьяненная ласками, задремала, положив голову на мое плечо. Ее волосы щекочут мне щеку. Я опускаю нос в ее мягкие, приятно пахнущие волосы. Эта девушка — единственное светлое пятно в моей мрачной поездке. Вы, наверное, думаете, что я англофоб или стал им, но здесь вы глубоко ошибаетесь. Сами посудите, приехать в незнакомую страну, с постоянно хмурой погодой и плотным туманом, только для того, чтобы увидеть, как вешают человека, и найти закопанный в саду труп, а потом еще узнать, что все кафе в Англии закрываются после обеда. Согласитесь, что это не самое приятное местечко для туризма!
Путь был не близкий, и мы остановились пожевать в придорожном ресторанчике на берегу Темзы. Я вам скажу честно, как француз: жратва здесь именно для несчастных людей. У нас даже Армия спасения кормит лучше. Но цены, между прочим, будь-будь…
Уезжая, я был недоволен настолько, что в качестве приятного десерта кинулся со всей страстью на Грейс, доведя ее руками и губами до полного исступления, хотя, вы меня знаете, для меня это скорее репетиция перед концертом, что-то вроде проигрывания гамм или пробы голоса.
Грейс быстро забыла о своей истинно национальной флегматичности. Она выкрикивала какие-то страшные вещи, и все по-английски! Так что нам понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я не хвалюсь — вы меня знаете!
И вот, после такой задушевной интермедии, мы наконец въезжаем в Бат. Меня снова охватывает тоска — под стать погоде. Я останавливаюсь у первого же магазинчика и покупаю бутылку виски, чтобы развеять дурные мысли. Клянусь, настоящий мужчина должен заправляться таким образом, чтобы держать себя в форме в подобных случаях.
Прямо по курсу почта. Резкое торможение с поворотом налево будит мою прелестную подружку.
— Где мы? — спрашивает она.
— В Бате…
— Скажите, — говорит она, поднимая на меня глаза, — вы меня любите?
— Да ты себе даже не представляешь как! — уверяю я.
Она, конечно, прелесть, спору нет. И она неискушенная, моя королева, но если начнет постоянно мне петь серенады… Любовь любовью, но комиссар Сан-Антонио должен думать и о работе.
Я выскакиваю из машины и бросаюсь в крутящуюся дверь почтового отделения. Телефонный справочник! Быстро!
Ищу фамилии на "Т".
Здесь их целая куча. Но среди них я не вижу фамилии Тоун. Мое сердце сжимается. Может, мой земляк Александр обознался?
Я зову Грейс и прошу ее позвонить в гараж «Эксельсиор» в Нортхемптоне.
— Это ты, Александр? Он с ходу узнает мой голос.
— Комиссар! Что приключилось? Тележка сломалась?
— Нет, скорее я сломался. Я что-то не могу найти твоего Тоуна в телефонной книге Бата.
— Серьезно? Но он точно Тоун. Чем больше я сейчас ковыряюсь в памяти, тем больше уверен. Нет, я не ошибся.
— Может быть, у него нет телефона. Ты не помнишь случайно его точный адрес?
— Ты что, считаешь, что я Господь Бог все помнить? Нет, конечно…
— Знаешь, Бат — большой город. Большой и мерзкий!
— Слушай, а не снимает ли квартиру этот парень?.. Хотя нет, если у него нет своего гаража, то он бы не смог одолжить бобину своему знакомому… Не знаю, может быть, поспрашиваешь в гаражах?
— Но в справочнике только фамилии!
— Да, не подумал! Я вздыхаю:
— Ладно, пойду посмотрю. Я, собственно, тебе звонил на всякий случай, вдруг ты ошибся…
Александр — человек, реагирующий в последний момент. Когда я хочу повесить трубку, он вдруг воспламеняется:
— Подожди!
— Есть мысль?
— Да… Ты ведь искал на «Т», да?
— Ну а где еще надо искать Тоуна?
— Не злись, комиссар. Наверное, я ослышался. Черт их поймет с их именами! Скорее всего, я услышал Тоун, а на самом деле он — Стоун… Стоун — камень. Понял? Бат — классный, стоун — камень. Вот теперь легче запоминается…
Я больше его не слушаю и швыряю трубку на рычаг так, что, думаю, щелчок в трубке оглушил моего земляка на полдня.
Не повезло с Тоунами, так, может, повезет со Стоунами. Но тут затык другого рода, я даже сразу теряюсь… Если вы умнее, попробуйте, я вам уступлю место по этому случаю!
Четырнадцать Стоунов!
Я чешу репу в задумчивости… Даже не знаю, с какой стороны начать.
