Виталий Слюсарь(Вистар)
СЕРЕЖА
Памяти Роджера Желязны посвящается
Сережина семья переехала в наш дом где-то в начале весны. Они поселились в соседней квартире, прежние обитатели которой укатили в прошлом году на "историческую родину", в Израиль.
Семья новых соседей состояла из четырех человек. Отец коренастый сорокалетний мужик, постоянно небритый и неопрятно одетый, с лицом, как говорится, не изуродованным интеллектом. Мать, невзрачная худощавая женщина, вся какая-то блеклая, как старая выцветшая фотография. Двое детей: старшая нескладная девица семнадцати лет, крашеная в "марсианский" рыжий цвет, и младший сын лет двенадцати, Сережа.
Мое знакомство с главой этого семейства произошло несколькими днями позже. Мы случайно встретились в лифте.
- Здорово, сосед! - сказал он, когда лифт начал подъем к нам на восьмой этаж. От него разило перегаром. - Слышал я, ты вроде как писатель?
Я пожал плечами.
- Вообще-то я журналист. Но у меня действительно недавно вышла книга...
- И что же ты за книжки пишешь? - поинтересовался он, окончательно переходя на "ты". В его хриплом голосе прозвучала насмешливая нотка: мол, мы по восемь часов в день пашем, а ты, значит, интеллигент паршивый, книжечки пописываешь... Детективы или стихи?
- Научную фантастику.
Тут этот нетрезвый пролетарий, вряд ли одолевший за свою жизнь хотя бы дюжину книг, криво ухмыльнулся. Странное дело, почему-то все, кому бы я ни говорил, в каком жанре работаю, сразу начинают вот так же снисходительно усмехаться: "А-а, фантастика... Летающие тарелочки, зеленые человечки..."
Лифт остановился. Мы вышли на площадку.
- Мой пацан тоже книжки любит, - сообщил сосед, стараясь попасть ключом в замочную скважину, что удалось ему только с третьей попытки. - В библиотеку ходит. Другие во дворе, понимаешь, мяч гоняют, а он сделает уроки - и в книжку уткнется. Даже телик не смотрит. Мне, говорит, неинтересно.
Сережа и в самом деле выделялся среди остальных членов своей семьи. Это был тихий, немного робкий мальчик. За линзами очков прятались умные, чуть рассеянные, как у всех близоруких людей, глаза. Учился Сережа хорошо, что было весьма примечательно, учитывая, в какой обстановке он рос. Отец частенько выпивал, вернее, редко когда приходил домой трезвым, старшая сестра была попросту глупа как пробка, кое-как влачилась в ПТУ, думая лишь о тряпках и гулянках, а мать... ну что может поделать мать, забитая невзгодами жизни необразованная женщина?
Пришло лето. Наступил жаркий пыльный июль. Весь город, залитый солнечным зноем, казался призрачным и почти нереальным, окутанный маревом дрожащего над раскаленным бетоном и асфальтом горячего воздуха... Возвращаясь однажды из редакции, я увидел возле нашего подъезда Сережу. Расположившись в жиденькой тени чахлого тополя, он возился со своим велосипедом.
За время, прошедшее после переезда, Сережа не успел завести новых друзей. К тому же большинство ребятишек из нашего двора разъехались на летние каникулы к бабушкам-дедушкам. Сережа остался на лето в городе.
- Здравствуйте, - вежливо сказал он, взглянув на меня через плечо.
- Здравствуй. - Я подошел к нему и присел на корточки. Что случилось с твоим железным конем?
- Да вот, цепь соскочила... - Щурясь от солнца, мальчик потер щеку тыльной стороной ладони, чтобы не выпачкаться.
Мало-помалу завязался разговор. Мы говорили о школе, о любимых и нелюбимых предметах - о чем еще взрослые могут говорить с детьми? Выяснилось, что Сережа больше всего любит математику и терпеть не может географию. Неожиданно он спросил:
- Валерий Андреевич, это правда, что вы пишете фантастику?
- Правда, - согласился я. - Тебе нравится фантастика?
- Угу... я хотел попросить... если, конечно, можно... вы дадите мне что-нибудь почитать?
- Разумеется. У меня неплохая библиотека. Знаешь, приходи ко мне завтра. Выберем что-нибудь интересное...
На следующее утро Сережа пришел.
- Можно? - сказал он, когда я открыл дверь.
- О чем речь? Проходи.
Он вошел и с нескрываемым восторгом и любопытством окинул взглядом комнату, где на полках ровными рядами были расставлены книги, рабочий стол с пишущей машинкой и довольно-таки беспорядочно разложенными рукописями и стопками бумаги. Я, помнится, подумал, что такое количество книг самой разной тематики, от классики до современной беллетристики, должно было показаться настоящим сокровищем для парнишки из семьи, где из-за пьянства отца порой не хватало денег на хлеб, не то что на книги.
