Однако! За нашим общим с дочерями герцога столом обнаружилось неожиданное прибавление. Да еще какое! Войдя в обеденный зал, я узрел самого герцога Владислава, восседающего с очень хмурым видом во главе стола. До этого он своим присутствием нас, обычно, не тревожил.
— А, Сергей, — встретил меня герцог приветственным жестом руки, — проходи, садись. Послушай, какие тревожные новости мне сегодня донесли мои разведчики.
— Я весь в внимании, ваша светлость, — объявил я, усевшись на предложенное место.
— В самые ближайшие дни начнется война Прусского герцогства против приграничных княжеств Славии, — объявил Владислав, и у меня буквально оборвалась душа. Хоть я, вроде как, нынче не подданный императора Владимира, но Славия ведь моя родина….
— Но, ваша светлость, пруссы не отважатся, — выразил я сомнения, соотнеся в своей голове все известные мне факты, — силы одного только герцогства Прусского и целой империи просто несоизмеримы.
— Вот и я тоже сомневаюсь, — покивал на это мое замечание Иринкин родитель, — тем более в свете последнего объявленного мятежниками лозунга…. Не слыхал еще? «У вас еще нет порядка? Тогда мы идем к вам»! Правда ведь, этот их лозунг внушает просто таки небывалый оптимизм всем их соседям? Я так, как только его услышал, сразу же начал перебрасывать войска на границу с этими замечательными людьми.
— И все равно, папа, я против того, чтобы ты объявлял меня младшей герцогиней, — вдруг вступила в разговор Иринка, молчавшая до этой самой секунды.
— Ну, а как я еще могу поступить? — Со вздохом отозвался на это высказывание дочери Владислав. — Я буду с войсками, кто-то должен оставаться на управлении жизнью страны. Если же все оставить, как есть, у тебя запросто могут возникнуть проблемы с исполнениями твоих указов.
Моя невеста на этот довод резко замолчала, поджав губы. Я ощутил, что в ее сознании ведется какая-то борьба, но четко прочитать мысли не получалось.
— А случись что с тобой на этой самой войне, — наконец произнесла она, тщательно подбирая слова, — в мой адрес сразу же куча обвинений по этому поводу появится….
— Как ты не понимаешь, если я погибну на войне, тебе тем более лучше к этому времени быть полноправной правительницей! — Буквально взревел родитель, по-видимому, уже не в первый раз обсуждающий с дочерью этот вопрос. — Пойми, дочь, несмотря ни на что, нужно делать не так, как желаешь ты, или даже, как лично тебе будет лучше, а так, как нужно для блага нашего герцогства.
— Закрой глаза и думай о Великом герцогстве, — судя по тону, процитировала Иринка непонятную мне фразу.
— Именно! Наши чувства и желания — ничто, страна — все! — Продолжил свое воздействие на дочь Иринкин родитель.
Надо ли говорить, что к концу этого тягостного завтрака согласие от Иринки короноваться было Владиславом получено.
Довольный одержанной моральной победой герцог умчался раздавать указания об экстренной подготовке к коронации наследницы, а я остался с подругой, от которой просто-таки волнами расходились темные флюиды печали и отчаяния.
— Пошли в сад, — предложил я, просто таки чувствуя, как этим самым предложением я отбираю у себя несколько часов для творчества. — Сейчас как раз расцвели магоны и акадии. Я всегда, если у меня на душе тяжело, отправляюсь на поиски ароматных цветов.
Устроились мы на той же самой скамейке, на которой я не так давно подслушал разговор двух сестричек. Просто сидели какое-то время, молчали, думая каждый о своем, вдыхали сладкий цветочный аромат. А в конце этого сеанса лечебного благоуханного безмолвия Иринка, со слезами на глазах, открыла мне гнетущую ее информацию.
— Ты помнишь, я рассказывала тебе о проведенном ритуале познания, в ходе которого проводящий ритуал может задать мирозданию один, самый интересующий его на тот момент вопрос? Иногда ответ на вопрос появляется в голове сразу, иногда, как у меня, периодическими вспышками озарения о правильности тех или иных поступков….
Я сидел, молча вслушиваясь в голос девушки.
— Ритуал этот перешел мне по материнской линии. Часто его проводить нельзя, вообще, обычно, проводят один раз за всю жизнь, чтобы не было осложнений. Но мать, когда родились сестренки, нашла в себе силы провести его второй раз. Она задала вопрос, связанный с сохранением жизни членов ее семьи…. Ответ пришел сразу и был не очень понятным, но то, что у меня есть большой риск осиротеть, едва заняв место отца, — это точно.…И отец про этот ответ тоже знает….
Ну, чем я мог помочь переживающей за отца подруге? Разве что выслушать, и подставить плечо, чтобы она могла незаметно промокнуть об него текущие по ее щекам слезы.
— Долг тяжелее горы, тогда как смерть легче перышка, — вполголоса процитировал я знаменитое наставление японскому солдату из перешедшей ко мне когда-то чужой памяти.
— Да, именно так! — Кивнула головой Иринка, с некоторой долей изумления взглянув на меня. Похоже, я ну вот вообще никак не ассоциировался в ее мыслях с этой вот чисто самурайской мудростью.
