Похоже, переоценил я умственные способности этого аристократа. По крайней мере, спустя примерно четверть часа, граф, в моем эмоциональном восприятии просто кипящий гневом и яростью, появился в зале с развлекающейся молодежью и очень быстрым шагом, в сопровождении еще нескольких подручных, двинулся в мою сторону.
— Князь Буревой, — не обращая внимания на изумленные взгляды свидетелей, наблюдающих за разворачивающимся цирком, прошипел он мне, — соблаговолите пройти со мной в соседнее помещение.
— С какой стати, — хмыкнул я, не двигаясь, впрочем, с места, — ваша дочка уже показала, на что она способна в охоте на подходящего, по ее мнению, женишка, как знать, какие провокации мне можно ожидать от ее папаши.
— Ты пожалеешь, щенок… — окончательно вышел из себя «гостеприимный» хозяин.
Не давая графу окончательно вывести ситуацию из-под нашего контроля, я перебил его:
— Прежде, чем вы решите сотворить что-нибудь непоправимое, подумайте о том, каким образом я смог перебороть действие вашего далеко не самого простого ментального зелья. И еще прикиньте, что станет с вашей репутацией, если я вот прямо сейчас начну проецировать иллюзии событий из своей памяти прямо в этом зале. Многие ли после этого пожелают посетить вас, зная, что вы можете сотворить со своими гостями? Лучше сами уйдите, не доводите до греха.
— Я еще поговорю с твоим отцом, — рыкнул граф Аквитов напоследок, экстренно ретируясь из зала.
— Что это было? — Поинтересовался у меня изумленный Георгий. Две его спутницы своими широко раскрытыми от изумления глазами тоже давали понять, что были не прочь приобщиться к этой тайне.
— Всего лишь элемент деловых переговоров, не обращайте внимания, — не поддался я любопытствующим. — И, кстати, мне пора. Вино тут просто замечательное, но пора, как говорится, и честь знать.
Вопреки всем моим ожиданиям, на обратном пути, никто на наш небольшой кортеж нападать и не думал. Зато стоило мне войти на территорию нашего дворца, ко мне выскочил мой очень сердитый родитель:
— Сергей, опять твои шуточки! Почему граф Аквитов не далее, как полчаса назад связался со мной и объявил, что не желает больше, чтобы ты переступал порог его дома?
— Потому что он дурак, папа, и делает все, чтобы о его проделках с подмешиванием своим гостям препаратов с ментальным воздействием узнало как можно больше народу, — отозвался я, вовсе не чувствуя себя в этом случае виноватым.…Ну, разве чуть-чуть…. Все же вполне мог бы и с самого начала не пойти уединяться с его дочкой, понятно же было, что добром эта прогулка точно не закончится.
Историей с попыткой моего принуждения к браку отец заинтересовался. Даже натурально зарычал, когда я ему при помощи Гуамоко некоторую часть «веселых картинок» продемонстрировал. Но потом как-то разом подувял, сообщив, что граф тоже из проимператорской партии, и что император склоку между своими не одобрит.
Черт! Просто зла с этой преданностью повелителю страны, переходящей за все границы разумного, со стороны моего отца не хватает. И Злата сообщила, что уже ничего с воздействием на моего родителя элементаля света, давно уже вросшего в его энергетику, поделать не в состоянии. Просто отец уже сам твердо убежден в неразрывной связи благополучия повелителя и возглавляемой им страны. Ага, а интересы собственного рода вообще побоку.
Что такое не везет, и как с этим бороться! Эту фразу я вспомнил буквально на следующий же день после своей второй попытки обзаведения знакомством с потенциальной невестой. И таки действительно, не везет, причем катастрофически. Я-то уже, грешным делом, думал, что с матримониальными планами императора относительно женитьбы меня на Анастасии, графине Каменец-Кручининой покончено окончательно и бесповоротно. Ну, вдрызг же разругался с ее окружением, и она при этом вполне определенно приняла именно их сторону. Каково же было мое удивление, когда буквально на следующее утро после того примечательного молодежного бала я был разбужен слугой с сообщением, что ко мне в гости заявилась молодая дама.
Пока брел до внешней гостиной, позевывая и протирая глаза, все гадал, кто же это может быть? У меня и знакомых-то женского пола было всего, ничего. Все же я уже почти утвердился в мысли, что это Чернозубова пожаловала. Ну, больше некому ведь!
Однако на Чернозубову поджидавшая меня девица не походила абсолютно. Ни ростом с фигурой, ни цветом волос, ни насупленным, злым выражением лица, исказившемся в настоящую гримасу ненависти, стоило мне переступить порог помещения, где она меня дожидалась:
— Князь Буревой, — начала графиня Каменец-Кручинина (а это была именно она) свою весьма выспренную и прочувствованную речь, — я пришла вам сказать, что вы негодяй, подлец и хам! Пусть я и вынуждена буду выйти за вас замуж, вы получите только мое тело, душой же я буду вечно вас ненавидеть….
