Серега не заметил, как уснул, а проснулся по будильнику в 6:30, потому что снова сегодня работал в кофейне. Комаров уже не спал, дал ему принять душ и даже попытался накормить завтраком, но Серега отказался. Он хотел пойти на работу, выпить нормальный кофе и съесть что-нибудь из вчерашних пирогов, которые сегодня надо было списывать. Ему хотелось побыть в тишине и подумать обо всем произошедшем.
На прощание Комаров сжал его плечи в прихожей и спросил:
– У тебя зачетка с собой?
– Да, – Серега вытащил ее из кармана куртки. – Я сдал экзамен?
– Сдал, – улыбнулся Комаров. – И сессию тоже сдашь.
– Мне очень понравилось заниматься с вами лингвистикой, Александр Михайлович, – с наглой ухмылкой сказал Серега. – Так что я всегда готов к занятиям.
– Я тебе позвоню, Сережа, – сказал Комаров и поцеловал его в губы. Совсем легонько, но очень нежно.
Серега еще долго чувствовал на своих губах это еле уловимое прикосновение. Даже когда он уже сидел в кофейне и пил крепкий эспрессо, его не оставляло чувство, что к нему прикасается Комаров. Он прижимал пальцы к губам и застывал, вспоминая этот момент прощания.
После новогодних праздников Серега отправился в ментовку и узнал, что его отца посадили и в этот раз надолго. «Ну, по крайней мере, жив», – почти без эмоций подумал он. Суд был назначен на начало февраля, но по всему было ясно, что на папашу скинули все висяки по району – начиная от угнанной тачки и заканчивая грабежом. Довылупался на ментов. Видеться с ним и передавать ему посылки Серега не собирался. Он вообще почти не ничего не чувствовал по этому поводу, и ему только через неделю пришло в голову, что квартира теперь в полном его распоряжении.
После каникул Серега пришел в институт и увидел, что у него сегодня по расписанию две пары у Комарова. Ему как раз нужно было встретиться с ним, тот забрал его зачетку еще второго числа, и с тех пор они не виделись. Однажды Комаров звонил Сереге, но в гости не позвал. Просто поинтересовался его самочувствием, прошла ли голова, и велел не пропускать в новом семестре пары по лингвистике, потому что пора уже набирать материал для диплома. Вообще Серега планировал писать диплом по литературоведению, оно казалось ему проще и понятнее. И с руководителем его курсовой работы – Севастьяновой – у него были неплохие отношения. Она любила и всегда выделяла парней на девичьем филфаке, помогала им писать курсовые и дипломы, и никогда не валила на экзаменах. За это ее люто ненавидели все бабы с Серегиного потока. Ну и заодно чмырили Серегу за то, что тот халявит. Ему-то было похуй на их мнение, потому что половина этих баб были тупые как пробка, а другая половина настолько лишены фантазии, что не способны были на устном экзамене сымпровизировать и хоть как-то внятно обозначить свое мнение. То есть, по факту, Севастьянова их валила не просто так. Серега не был звездой факультета, но его умение при поверхностных знаниях всегда вылезти за счет общей эрудиции и сдать хорошо было общеизвестно. И вроде у него с Севастьяновой были договоренности насчет диплома, хотя проект курсовой он написал на коленке за пару дней и она осталась им недовольна. Но Сереге было уже почти насрать на институт, и оценки его не очень волновали. Сейчас у него была одна задача – просто закрыть сессию. Комаров, забирая у него зачетку, намекал, что сам проставит недостающие Сереге зачеты и экзамены. Хотя тот слабо себе представлял, как Александр Михайлович ходит с его зачеткой по преподам. Интересно, что он им при этом говорит? Его терзала эта мысль, и он шел в аудиторию с удвоенным волнением.
Пара уже началась. Комаров стоял у доски в красном джемпере, из-под которого выглядывала кипенно-белая рубашка, о стрелки на его брюках можно было порезаться, носы черных лаковых ботинок блестели, словно их отполировали вот только что. Серега извинился, прошел и сел на последнюю парту. Комаров лишь кивнул ему в знак приветствия и продолжил читать лекцию. После второй пары Серега остался сидеть в аудитории, ожидая, пока все выйдут на большую перемену.
– Зайди ко мне на кафедру, Сережа, – тихо сказал Александр Михайлович, проходя мимо.
Серега поднялся и пошел на третий этаж, где была кафедра лингвистики, но по другой, дальней лестнице, чтобы не палить Комарова, который как будто нервничал в его присутствии. Это даже на паре было заметно: когда он бросал взгляды на Серегу, то сразу терял мысль.
Постучавшись в дверь, он вошел и увидел, что Комаров сидит один за своим столом и что-то в нем ищет. Тот бросил на него быстрый взгляд, а потом вернулся к своим поискам.
– Вы просили прийти…
– Да, хотел с тобой обсудить будущий диплом.
– Я вроде у Севастьяновой пишу, – неуверенно возразил Серега, озираясь по сторонам.
– Диплом ты пишешь у меня, Сережа, – с нажимом сказал Комаров и протянул ему зачетку, которую как раз искал в столе.
– А что вы хотели обсудить? – растерявшись, спросил Серега и стал листать ее, чтобы посмотреть, какие там оценки проставлены.
