Курточка оказалась тёплая, с множеством карманов на пуговицах. Серёжик положил туда ключ, лунит, спичечный коробок, свисток, паучьи тапочки и пустую котомку…Увеличил сапожки. Натянул на уши шапку. И, взяв шпагу, подошёл к горе. Это от неё несло ледяным холодом.
Только он приблизился, как зашумели деревья. Их ветки вдруг стали с треском ломаться и падать вниз. До горы они не долетали, но было очень страшно.
Серёжик спрятался за каменистый уступ. Хотелось свернуться клубком и закрыть глаза. Но мысль, что мама совсем-совсем близко, придала сил. И он медленно побрёл вдоль горы, разыскивая дверь. Иногда что-то громыхало, тогда он садился на корточки и прижимал уши. Казалось, что гора чувствовала его шаги, и ей это не нравилось. Он вспомнил, что утром ел облако, и полетел — так было быстрее.
Когда потемнело, Серёжик стал подсвечивать гору шпагой. Но гора оставалась горой — камень, холод и больше ничего.
Он облетел её всю: каменные крылья вблизи совсем не походили на крылья, хвост –груда, стянутых ледяной коркой, камней. Двери не было. Летучесть пропала. Тогда он надел паучьи тапочки и полез вверх. Конечно, у Дракона выход из горы может быть где угодно, даже на вершине. Лезть было тяжело, острые камни скользили. К ночи тапочки совсем изорвались, а Серёжик так измучился, что, увидев в скале щель, забрался туда. Это была совсем узкая пещера, похожая на небольшой коридор. Стены и пол покрывал иней, а кое-где и лёд. Серёжик, дрожа, торопливо достал лунит.
Он положил его на камни и тихонько подул. Тут же загорелся огонёк, который стал расти и полыхать жарче без дров. Это был не костер, а скорее хвост огненной кометы — ярко-красный с лиловыми искрами. Серёжик согрелся и выглянул из пещеры. Мирно светила Луна. Он помахал ей лапкой. Боря вспыхнула малиновым цветом, затем белым и голубым. Он помахал и ей. Миллионы звёзд смотрят вниз, чтобы помочь. Но ни одна не увидит его, когда он зайдёт в гору.
Ёжик долго не мог уснуть. Он думал о маме, мандариновом печенье и немножко грустил, что никто не поливал его семечки. Будь он дома, они бы уже проклюнулись, и кто знает, может, к осени были бы ростом со спичечный коробок. А потом он думал, что будет, если Дракон не спит… Поможет ли шпага? И успеет ли он ею взмахнуть до того, как Ноэль полыхнёт пламенем?
Проснулся Серёжик от того, что вокруг журчала вода. Он лежал в огромной луже! За ночь отогрелись стены, растаял лёд. Капало с потолка.
Серёжик стал искать место посуше, и вдруг за ледяной коркой увидел дверь!!!
Высокую кованую дверь зелёного цвета! С неё медленно стекала вода. В голове тут же пронеслось:
Неужели та самая?! Вприпрыжку он побежал к выходу. Но деревья были на месте.Их зеленые листья таинственно перешёптывались. Обычное пасмурное утро…
Хлюпая по лужам, Серёжик вернулся к загадочной двери.
И через неё влетает и вылетает сам Дракон?! Что-то непохоже. Маловата она для него, да и пещера узкая. Здесь и драконий хвост не поместится…
Серёжик принялся искать чешую, о которой говорило Солнце. Но нашел лишь маленький зелёный карандаш.
А вдруг тут живут шухи, скелеты и ёжееды?! И может, сейчас, когда он шпагой откалывает с двери лёд, они стоят за ней и ухмыляются? От этой ужасной мысли ёжик даже вспотел.
Но делать нечего. Он отбил куски льда от замочной скважины и вставил ключ. Дракон на его ободке тут же выгнул спину и приподнялся, словно живой!
— Что самое главное? — с противным скрежетом спросил металлический голос.
— Мама!
Ключ повернулся.
— Помощь!
Еще один поворот.
— Доброта!
Ключ сделал оборот, но дверь не открылась. Ёжик дёрнул ее, схватившись за ледяную ручку. Закрыто.
И тут вдруг что-то загрохотало! В пещере потемнело! Серёжик ахнул! Огромный камень завалил выход!!! Ой-ой-ой!!!
В углу кто-то хрипло откашлялся.
Серёжик присмотрелся и в пляшущем свете лунита с трудом разглядел, что у стены кто-то шевелится. Выставив шпагу вперед, ёжик замер.
Сердце бешено колотилось, во рту пересохло.
Но из угла выкатился совсем не страшный маленький лохматый клубок с коротенькими ручками и ножками.
— А вот и я… — протянул он вкрадчиво.
— Ты кто?
— Что значит «кто»? — обиделся клубок. — Сам меня звал…
— Когда?
— Эхе-хе… — клубок подполз ближе и оказался низеньким волосатым зверьком, круглым как мяч, и очень грязным. — А я ведь Шуха.
Серёжик на всякий случай отодвинулся.
— Ты ж боялся? Боялся! Дрожал? Дрожал! Твой страх меня сюда и приманил.
— Я тебя и дома боялся.
— Да ведь страхи оживают только туточки. — вздохнул Шуха. — Гиблое это место.
— Значит, сюда ещё и скелеты с ёжеедами прибегут?
— А как же! Я ж камнем вход завалил, чтоб ты только мне достался.
— Как это?
— Ну, я буду с тобой играть. Щипать, кусать и щекотать, пока не замучаю.
— Я тебя сам укушу! — разозлился Серёжик. — Или как дам шпагой!
