Оджа вышла из-за выгородки и посмотрела на них одобрительно. Он надул губы – показал их тайный скабрезный знак. Она улыбнулась. Скабрезные мысли ей были нипочем – ничего в связи с ними делать не нужно. Она подошла к ростовому зеркалу на дверце шкафа. Айян и Ади пристально следили за тем, как она выпучила глаза и принялась рисовать вокруг них черным карандашом.
В такси они повздорили. Оджа хотела ехать на автобусе или идти пешком. Айян желал взять такси.
– Дождь будет, – сказал он ей.
Ади втиснулся на заднее сиденье между родителями.
– В автобусе не пойдет, – ответила она сердито.
– А от остановки до школы?
– У нас есть зонтики, не? Да и вообще дождя не будет, по-моему.
– Это же всего двадцать рупий.
– Курочка по зернышку, – отозвались Оджа с Ади хором и расхохотались.
Когда такси добралось до ворот, Оджа уже умолкла. Она нервничала. Левая сторона переулка была полностью забита машинами. У ворот неразбериха. Шоферы, не нашедшие, где оставить автомобиль, пытались развернуться, и возникла пробка. Охранник оглядел Оджу с грудей до пят и разулыбался Айяну.
– Все богатые уже здесь, – сказал охранник.
– Мне надо в класс, – сказал Ади, вытаскивая палец из отцова кулака. – А родителям – в зал. Ученики зайдут строем, – пояснил он, после чего коротко проинструктировал: – Родителям не нужно входить строем, они могут как угодно. – Он показал на главный корпус справа. – Главная аудитория – вон там. Не называйте ее залом. Она называется «Главная аудитория».
Он поспешил по аллее к лестнице. Через несколько шагов обернулся и многозначительно улыбнулся отцу. Оджа помахала ему и на миг попыталась расшифровать эту потайную улыбку сына отцу. Она молча пошла за Айяном к главному корпусу. Две маленькие девочки в фартуках, гораздо младше Ади, шли перед ними и оживленно болтали по-английски. Оджа рассмеялась.
– Так быстро по-английски шпарят, – сказала она.
Рядом с задним входом в аудиторию, перекрикивая ликующий гвалт, рвавшийся изнутри, болтали родители. Они походя разглядывали учеников – те прибывали стройными колоннами и исчезали за дверями.
– Сейчас зайдем или погодя? – прошептала Оджа мужу.
– Чего ты шепчешь?
– Я не шепчу, – прошептала она.
Они стояли в нескольких футах от компании родителей, которые обсуждали уроки верховой езды в новой международной школе-интернате, открывшейся в пригороде. На матерях были футболки и джинсы, или брюки, едва закрывавшие колени, или длинные юбки. Некоторые облачились в шальвары. Все до единой смотрелись очень дорого. Оджа придвинулась к мужу.
Айян разглядывал отцов. У него самого была, как он думал, хорошая рубашка. Обошлась ему в пятьсот рупий, но в рубашках и брюках этих мужчин, в том, как они держались, было такое, от чего он чувствовал себя их шофером. Утром, рассматривая себя в зеркале, он не сомневался, что будет им под стать, но теперь, среди них, он казался почему-то мельче. Да и Оджа выглядела как их кухарка.
– Пошли поговорим с ними, – сказал Айян.
– Нет, – уперлась Оджа, но он уже направился к компании. Она поплелась за ним. Оба встали на краю кружка. Айян нацепил улыбку причастности к разговору и попытался встретиться взглядами с одним мужчиной, которого видел раньше. Женщины коротко оглядели Оджу. Одна посмотрела на ее ноги, и Оджа подогнула пальцы.
В краткой паузе в беседе Айян сказал этому мужчине по-английски:
– Мы знакомы. Я отец Адитьи Мани.
Мужчина глянул по-доброму и сказал:
– Конечно, помню. – Повернувшись к собранию, сказал: – Ребята, это отец того самого гения. – Оджа, не отдавая себе отчета, кивала, как кукла-болванчик, и улыбалась женщинам.
– Гения? – переспросил другой мужчина шепотом.
– Да. Ему – сколько? – одиннадцать, что ли. А он уже толкует про относительность и всякое такое.
– Правда?
– Адитья – да! – Лицо одной из дам озарилось. – Я слышала про него. Так он, значит, существует на самом деле. – Она обратилась к Одже на хинди: – У вас очень особенный сын.
Оджа лукаво глянула на мужа и хихикнула. Сказала ему шепотом, но все услышали:
– Пойдем.
На сцене выставили шесть столов полукругом. На синем заднике разместили транспарант из полистирола: «Школа Св. Андрея. Первая межшкольная научная викторина». Участники еще не прибыли, но в зале было битком. На деревянных скамьях по обеим сторонам укрытого красным ковром прохода сидели ученики. Они занимали большую часть мест. Ади устроился где-то в шестом ряду. У некоторых мальчиков в последних рядах уже намечались усы.
– Там такие взрослые мальчишки, – сказал Айян жене. – А у девчонок уже и груди.
Они уселись ближе к концу зала на мягких стульях, вместе с остальными родителями и учителями. Компания родителей, с которыми Айян говорил у входа, заняла ряд перед ними. Оджа теребила кулон на тонкой золотой цепочке и рассматривала загривки мамаш.
