Дрю - рядовой полицейский, реалист с толикой пессимизма. Полностью увлеченный расследованиями, затянутый в воронку "Убийца-убил-поймай-и-посади", он жаждет упорядочить психологию класса "маньяки", ни на что более не обращая внимания. На его горе и плечи посадили, по старой дружбе, сына начальника отделения, дабы воспитать подрастающее поколение. Неожиданно, в типичный вечер пятницы, в его жизнь вторгается мальчишка из прошлого, которому десять лет тому назад он спас жизнь.
Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me
========== Глава 1 ==========
Одиннадцать лет назад.
Ночь въедается в небо, разгоняя сиреневые тени, уничтожая сумерки, лёгким касанием рождая звёзды, наполняя воздух прохладой и тишиной. В зону мигания фонарей попадают редкие люди: уставшие лица, припозднившиеся с работы, быстрым шагом пересекающие плохо асфальтированные улочки; вальяжно вышагивающие молодые люди, спешащие вписаться к знакомому знакомого или, уже подвыпившие, идут допиваться в следующий бар.
Привычный маршрут прогулки показывает новые лица с одинаковыми выражениями. Ночь остается неизменной, но массовке всегда приходит смена.
Останавливаюсь у погасшего фонаря, поднимая голову вверх. Столб криво свисает с небес, загораживая часть луны, скольжу взглядом, находя Большую Медведицу, обрисовываю её контур; хорошо дышать вне толпы, вне людей, вне шумного дня-торгоша, освещающего масочников-продавцов и масочников-с-прилавка.
Гулкий, протяжный звук доносится из-за домов, вой сирены кажется далёким. Слегка поворачиваюсь, нахмурившись.
Наш город сложно назвать Городом. Городочек - за полчаса его можно обойти, не торопясь, рассматривая звезды и застревая у погасших фонарей. За всё моё недолгое житьё-бытьё никаких происшествий тут никогда не случалось. В разрез с моим представлением о городе огненная сирена пускает лучи сквозь пятиэтажки, заворачивая в мою сторону. Пожарная машина на полной скорости, которую позволяет старенький мотор, проносится мимо. Удивление, паника, необычность происшествия заставляет мои ноги сорваться с места и бежать, бежать за чёртовой мигалкой, шумно вдыхая выхлопные газы.
Куда? Куда дальше?
Останавливаюсь, прислушиваясь, машина уже скрылась из виду, заставляя меня напрячься, перестать слушать бьющееся сердце, вслушаться в вибрации ночи.
Туда.
Резко сворачиваю направо, несясь во весь напор к звуку. Дома загораживают яркий огненный вихрь, кажется, две пятиэтажки в оранжевом ореоле магической ночи. Влетаю между домов, потрясенно останавливаясь: серое здание пожирает пламя. Я прибыл к окончанию позднего ужина – огонь почти насытился, потеряв меру, языки хлестащут по дороге, вдоль крон деревьев, грозя перекинуться на соседние жилые помещения; яростно орудуя огромными челюстями, вихрь поглощает больницу. Зрелище, мутящее потрясением рассудок. Шаг назад, два, три.
Внезапно звук пережёвывания огнём пищи сменяется клокочущими от ужаса людьми, в панике метающихся по квадрату земли; ударяющими в рот чудовища струями воды и звучными командами, отдаваемыми уверенным мужским голосом.
- Там же люди! – доносится полный ужаса голос.
Там же люди. Много живых, думающих, дышащих и уже несуществующих.
- Там мой ребенок! – ещё один надорванный рыданиями, больно режущий слух голос.
Там её ребёнок…
Много других детей, стариков, заболевших и выздоравливающих, ждущих встреч с посетителями, ночных разговоров с соседями по палате, сна и утреннего голоса медсестры, просящего взять градусник. Всё горит. Всё погибает.
Жаром обдаёт лицо, снимая верхний слой маски. На дальней зоне масочники теряют свои обличия, безудержно рыдая, ползая по траве, умоляя всех известных Богов вернуть их близких. Разделяющие, будто границы, убивающиеся группы, стоят, захваченные смертью в действие; единицы, позволяющие глазам познать страх, а сердцу впитать эмпатией наслаждение огня и горе, стоящих вокруг.
- Куда?! – с дальних рядов, которые я уже обошёл. – Стой!
- Там её ребёнок, - скребу кроссовком нижнюю ступеньку, прямо смотря на заваленные дымом и огнём выбитые пожарными двери. Голый проём открывает вид на голодную стихию, заставляя завыть. Там же её ребёнок. Её ребёнок. Её ребёнок.
Оборачиваюсь. Я незаметен. Я тень. Запрыгиваю в кузов, снимая с полок дыхательную маску, ещё одну. Я всего лишь тень. Мелькаю внутрь. Словно долгожданного гостя, приветливая хозяйка накрывает пламенными объятиями, тушуя за долгую задержку. Пытаюсь выбраться из столь жарких рук, но некуда, пальцы жадно смыкаются на горле, когда мне удается вдохнуть кислорода из маски и выскользнуть от настойчивой хозяйки, чтобы вновь быть пойманным. Жар от её щек бьёт по моим, приходится на каждую клетку тела, поспешно стягиваю футболку, отдавая зажравшимся братьям хозяйки, бегу, как мне кажется, туда, где я видел Её ребёнка.
«Где ты. Может здесь?» – щурясь от едкого дыма, опрокидываю завалившуюся койку. –« Или здесь?» – залетаю в душевую, шаря руками в дымовой завесе.
Силюсь услышать зов, плач, голос, но слышу только голодный рокот, настигающий бегущего. Не оборачиваюсь, раскидываю ногами обгорелые бездушные предметы, надеясь найти тело, где живет душа.
В панике кручусь вокруг себя. В этом же окне мелькала голова. Где же…
Вылетаю из душевой, вбегая в палату напротив, стихия кормит гостей и братьев, кидая на меня голодные взгляды.
