— Чтобы не было так ужасно, наверное, — смеюсь, поднимая руку и убирая, упавшие от ветра на лицо, пряди волос.
— Ого! — присвистывает Лёша, — Понятно!
Следую за его взглядом и, вытянув вперёд руки, обнаруживаю на запястьях следы синяков.
«Тебе это нравится! Нравится!» — услужливо возникает перед мысленным взором яркое воспоминание. Оглядываю себя. На белой майке рыжие разводы, оставшиеся после мокрого песка с пляжа. Провожу рукой по волосам — со спутанных прядей сыпется песок.
— Красавчик! Что вытворяет!
Но, тут же оказывается, что Алексей комментирует совсем другое.
— Смотри! — легонько толкает меня в плечо он, обращая жестом моё внимание на Кира.
Быстро поднимаю взгляд на море. Сёрфер отводит парус в сторону и совершает высокий прыжок, похожий на боковое сальто. Доска прокручивается вокруг своей оси, наклоняясь парусом над водной гладью, и мягко приземляется в волнах.
— Вау! — восклицаю восхищённо. — А это как называется?
— Шака.
— Какое странное название! Почему так?
— Это, скорее всего, связано с приветствием «shaka» — Лёша демонстрирует жест с вытянутыми в стороны большим пальцем и мизинцем и прижатыми к ладони остальными тремя, — Используется вместе с выражением «Hang loose!». Своего рода философия сёрферов. В вольном переводе значит "расслабься и получай удовольствие", "не парься", "не принимай близко к сердцу". Но мне больше нравится трактовка: «расслабься и живи в гармонии с океаном».
— Как интересно! — вспоминаю это же выражение, произнесённое Киром вчера на пляже, после моего ночного купания.
— Вот взять воздух после шаки у меня, ну никак, не получается! Ну, то есть, удачно приземлиться. Всё время заваливаюсь, — признаётся Лёша и, немного помолчав, задумчиво добавляет, — Странно…
— Странно, что не получается?
— Нет. Я не об этом.
— А о чём? — поворачиваю голову, с любопытством глядя на него.
Сначала он не отвечает, продолжая смотреть в сторону движущегося паруса. И когда я уже решаю, что ответа не будет, произносит, — Ты первая девушка за весь наш отдых, с которой Кир спал вместе в этом трейлере.
От неожиданности едва не давлюсь глотком кофе.
— Что? Вот только не заливай мне, что он всё лето вёл аскетический образ жизни!
— Ну, почему же аскетический. Нет. Но и в трейлер никого не приводил. Вроде как — моя территория, личная. Спать предпочитаю один. Чем-то ты его, видно, зацепила.
— Хм, — вспоминаю моё упорное нежелание вчера ложиться на его кровать по причине гипотетических многих барышень, перебывавших на ней за лето, и улыбаюсь.
Спускаюсь на пляж. Раздеваюсь, наблюдая, как Кир плывёт к берегу. Спрыгивает с доски там, где вода примерно по колено, кладёт парус на воду, толкает виндсёрф по прибойной волне на песок, просвечивающий сквозь пенистую воду, и откидывает пальцами упавшие на лицо мокрые пряди волос. Захожу в море, навстречу ему. Улыбаюсь. Мокрый он ещё более сексуальный. Тянет как магнитом. Нестерпимо хочется прикоснуться и снова почувствовать на себе эти губы и руки. Но останавливает тяжёлый взгляд. В нём снова бушует холодное море и отстранённость.
Протягивает руку, зажимает мой подбородок, большим пальцем касается уголка рта и с нажимом чертит линию через губы, смазывая её на щеке. Затем делает шаг мимо и выходит на берег.
Разочарованно выдыхаю.
И снова не понимаю, как реагировать.
С наслаждением погружаюсь в море, отбросив все мысли.
— Как водичка? — спрашивает Лёша, когда я возвращаюсь после купания к трейлеру.
— На удивление тёплая, хотя ночью была очень холодная.
Кир стоит, прислонившись спиной к двери со скрещенными на груди руками, запрокинув голову навстречу солнечным лучам, и курит. Он уже переоделся в футболку и шорты. Глаза скрывают спортивные солнечные очки, я не могу прочитать, что скрывается за ними.
