Я, как и раньше, с готовностью отвечаю, снова поддаваясь его грубой нетерпеливой страсти. Но он почему-то всё ещё не делает никаких попыток прикоснуться. И даже сквозь затуманенный ощущениями разум мне это кажется очень странным. Внезапно прерывает поцелуй, откидывается на спинку водительского сидения. Несколько секунд наблюдает за моими, горящими в последних лучах заходящего солнца, глазами и прерывистым дыханием. Я не двигаюсь, в ожидании, что он станет делать дальше.
Но он не делает ничего. Только хрипло произносит слова, которые сначала повергают меня в растерянность.
— Я хочу, чтобы ты показала мне, как ты себя ласкаешь.
— Что? — переспрашиваю удивлённо.
— Ты слышала.
Во мне снова проносится та же буря противоречивых эмоций, что и в самолёте. Только на этот раз переключатель не срабатывает.
— Да пошёл ты!
Выскакиваю из машины, со всего размаху хлопаю дверью.
Успеваю пройти несколько шагов, как он меня догоняет и хватает за руку.
— Эй, в чём дело? Далеко собралась?
— Иди на хер! — пытаюсь выдернуть руку, но он вцепляется в неё крепче и резко разворачивает к себе.
— Да что с тобой? Если не понравилось, что я предложил — просто так бы и сказала.
Я ещё ни разу не ласкала себя при мужчине, никто мне такого не предлагал, и даже мысли у меня такой не возникало. Ну и послала бы вежливо с его пожеланием, если мне слабо это сделать. Мол — не буду! И всё. Но только ли дело в том, что мне слабо?
А в чём же тогда ещё? Наверное, в том, что он своими словами опошлил мои слова о любимой сказке. Не знаю сознательно или нет, но опошлил. Сначала с трусиками. Ладно — я согласилась. Он любит эротические эксперименты в нестандартных местах и мне, как оказалось, тоже они нравятся. Но то, что он заявил дальше, видимо вступило в полнейшее противоречие с моей вспомнившей любимую сказку романтической головой. И ещё в том, что в моих мыслях в тот момент пронеслось: «Я не первая кому он предложил это сделать». Почему-то этот факт очень сильно взбесил. И продолжает бесить. Хотя, казалось бы — ну и что такого?
Вырываю руку.
— Отвали!
— Да чего ты так бесишься? Почему вы все такие истерички! — восклицает он, впервые повысив на меня голос.
— Я не одна из твоих девочек-марионеток! — выкрикиваю резко.
— Каких марионеток? Что ты несёшь?
— Знаешь, что? Если ты привык, что твои девицы выполняют все твои прихоти, то со мной этот номер не пройдёт! — не в силах остановиться, продолжаю кричать я.
— Ну, приехали! — морщится брезгливо, — И откуда же такие выводы, интересно?
Меня, почему-то, начинает буквально трясти от злости. При этом в голове мелькает мысль:
— Спасибо за чудесный день! А теперь я хочу вернуться в Коктебель. Отвези меня.
Делаю шаг в сторону машины, но он, больно сжав запястье, снова с силой разворачивает к себе, останавливая.
— Ты не ответила на мой вопрос. Так откуда такие выводы?
— Эй, полегче! Больно вообще-то!
Хватка ослабевает, и я тут же выдергиваю руку.
— Тебя родители не учили в детстве, что с девочками надо обращаться нежно? Видимо, нет!
— А тебя твои, что нельзя строить выводы о людях из воздуха, посылать на хер по неясным причинам и хамить?
— Я хамлю?
— Ты хамишь!
— Пусть так. Но, скажешь, я не права?
— Нет, не права! А насчёт того, что я предложил — тебе просто слабо! И поэтому ты бесишься. Такая же истеричка, как все!
— Да пошёл ты! Самовлюблённый, наглый болван!
Не сдержавшись, от души размахиваюсь и смачно запечатлеваю ладонью пощёчину на его щеке. Но его это ничуть не смущает, а напротив очень злит. Потому что в ответ он вцепляется мёртвой хваткой в мои запястья и тащит к этим развалинам. Резко впечатывает в стену и крепко прижимает к ней. Так, что из меня на мгновение вышибает дух. И пока я пытаюсь поймать ртом воздух, словно рыбка, выброшенная на берег, вижу, как блестят гневом в отсвете фар внедорожника его глаза и нервно ходят желваки на скулах.
— Ты что творишь? … Придурок! … Отпусти меня!
— Заткнись! — встряхивает и резким толчком прижимает бёдрами мой копчик к стене.
Чувствую боль и тяжесть возбуждения внизу живота.
— Охренел? Мне больно! — безуспешно пытаюсь его оттолкнуть.
