— Он уже взрослый мальчик, я не лезу. И к себе с советами лезть не позволяю.
— Хм. Кир, вот все три дня, что я тебя знаю, у тебя на лбу как будто большими буквами написано: «НЕ БУДЬ БЛИЗКИМ!», «НЕ ПРИНАДЛЕЖИ!», «НЕ ЧУВСТВУЙ!» Скажи, ты со всеми такой?
Он останавливается. Наклоняет голову набок и снова прищуривается, внимательно вглядываясь в мои глаза.
— Слушай, чего ты хочешь от меня?
— Эммм …, — я решаю ответить уклончиво, зайдя издалека, — Хочу тебя понять: какой ты, что тобою движет.
— И как — удаётся?
— Пока не очень. Но я всё ближе и ближе к решению.
— Ты так обо мне говоришь, словно я охренеть какая сложная головоломка. Нет. Ну, правда! — усмехается, — Я такой же, как и все мужчины. Не больше — не меньше. Просто со своими тараканами. Так они есть у всех, только у каждого свои. Вот вас женщин реально фиг поймешь! Вы — с другой планеты.
Продолжаю пятиться спиной вперёд.
— Женщины с Венеры. Мужчины с Марса, — хихикаю, вспомниная очень известную одноимённую книгу Джона Грея [2], — И у всех свои тараканы.
— Вот-вот! Осторожно! Иди лучше нормально, я тут днём выбоины крупные в асфальте замечал.
Разворачиваюсь и продолжаю вышагивать рядом с ним.
— Знаешь, зря считаешь, что ты такой же, как все. Каждый человек уникален. А ты мне интересен не только как сексуальный партнёр, но и как личность, — признаюсь честно, — И чем больше я тебя узнаю, тем больше интересен.
Опять останавливается, и я останавливаюсь тоже. Смотрит на меня сначала недоверчиво и удивлённо, но потом улыбается — тепло и открыто.
— Что?
— Это взаимно! — произносит с чувством и продолжает идти дальше, оставив меня чуть позади.
В несколько быстрых шагов догоняю. Поворачивает голову, мы сталкиваемся взглядами, и улыбаемся друг другу.
Через пару минут добираемся до места назначения. Кир останавливается чуть поодаль от ворот. Я делаю несколько шагов вперёд, как и вчера нажимаю код на калитке, открываю, и оборачиваюсь. Он стоит, спрятав руки в карманах штанов, и угрюмо смотрит мне в след. Опускаю глаза. Глубоко вздыхаю и делаю приглашающий жест головой.
— Давай поднимемся ко мне на веранду и ещё поговорим? Зайдешь?
Всё так же, не касаясь, и почти не глядя друг на друга, мы пересекаем двор под любопытными взглядами его обитателей, поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж дома, на большую деревянную веранду, которую я делю со своим соседом. Из мебели на ней одна большая тумбочка для посуды, с электронным чайником на ней, два деревянных стола и пластиковые стулья.
Я извлекаю из холодильника бутылку вина и ставлю её на стол.
— Хорошее вино. Будешь?
Он кивает. Бокалов здесь нет. Только чайные чашки. Достаю их из тумбочки. Кир открывает бутылку и наливает по трети чашки. Сажусь на стул. Согнув ноги, прижимаю их к себе. Несколько крупных глотков.
— У тебя царапины, — Кир проводит пальцем по небольшим ранкам на моих коленях.
Первое лёгкое касание после моего ухода к машине от развалин в бухте Чалка, если не считать тот оберегающий жест, задвигающий меня рукой за свою спину в начале разборки в «Бубнах», и то прикосновение, когда он потянул меня к себе из гомонящей группы «чёртиков из табакерки» и сжал мою руку, переплетая наши пальцы. Непроизвольно морщу нос, и опускаю босые ступни с края стула на пол, замечая, как моё уклоняющееся движение и гримаса вызывают мимолётную тень на его лице.
— Да. И ещё синяки на запястьях, спине и в районе копчика. И губы немного болят. Удивительно, что следов на них не осталось! — кидаю на него красноречивый взгляд, замечая, как тень появляется снова, — А это всего лишь от падения при первом неудачном взлёте на параплане.
Допиваю вино. Он тоже не тянет с тем, чтобы разделаться со своим.
— Налей мне ещё.
Недовольно хмурится, но наливает.
— Зачем так частишь с вином?
— Мне нужно расслабиться.
Кивает, словно своим ответом я подтвердила его догадку.
— Тебе теперь нужен алкогольный допинг, чтобы продолжать со мной общаться?
— Возможно и допинг. Я к такому не привыкла, знаешь ли! Я привыкла к другому.
— Ты привыкла к другому типу мужчин. А то, что ты чувствуешь — это нормально.
— Нормально? Да откуда ты знаешь, что я чувствую?!
— Я тебя теперь пугаю?
— Скорее нет. Меня больше пугает моя реакция — слишком интенсивное удовольствие от твоей грубости и стремления подчинить. Ты на меня странно влияешь, но я так больше не хочу.
