Кладу руки поверх его тёплых ладоней. Он тут же расставляет пальцы в стороны, так, что мои проваливаются между них, и сжимает их в крепком захвате. Делаю глубокий вдох, снова закрываю глаза, и какое-то время мы стоим молча, тесно прижавшись друг к другу, слегка покачиваясь на волнах музыки.
– Послушай, ты понравилась нам обоим, мне и Лёше, что бывает очень редко. Так что можешь выбрать любого из нас, второй не обидится, – вдруг, изрекает он.
Я удивлённо поднимаю брови, не понимая, как реагировать.
– А сразу обоих нельзя? – насмешливо смотрю на него через плечо.
Отпускает меня, отстраняется и облокачивается на перила. Разглядывает озадаченно.
Я, конечно, не собираюсь вот так. Даже если бы они, вдруг, оба с готовностью согласились. Просто не могу сдержаться, чтобы не съязвить.
– Шучу. Вообще-то, я к тебе подошла познакомиться, если помнишь.
– Я помню. Но с ним проще. Гораздо.
– А с тобой, что не так?
– Со мной? … Тебе это не надо.
– Хм. Откуда ты знаешь, что мне надо?
Он поднимает руку к моему лицу, касается подбородка, с нажимом проводит большим пальцем от одного уголка моих губ к другому, смазывая движение на щеке, вызывая целый табун мурашек этим прикосновением, и после короткого молчания продолжает.
– Послушай, если ты хочешь от меня только секса, тогда взаимно. А вся эта романтика – совершенно не про меня. И мы с Лёшей можем сорваться отсюда куда-нибудь дальше в любой момент. Один, два дня. В зависимости от штормового прогноза погоды по побережью и настроения. С собой никого не берём. Путешествуем вдвоём.
Я несколько озадачена его прямолинейностью и желанием сразу же прояснить намерения. Вернее, их отсутствие. В принципе, для курортных романов это типичная ситуация с отсутствием намерений на продолжение. За редкими исключениями. Только об этом не заявляют вот так – сразу, даже если это подразумевается.
– Ну и замечательно! Не будет времени ни привыкнуть, ни надоесть друг другу. Так что – устраивать сцен при прощании не буду.
Снова наклоняет голову набок, прищуривается, внимательно разглядывает несколько секунд, и улыбается. Его улыбка проникает под кожу и растекается внутри, а остаток здравого смысла кричит в моей голове:
Но мне интересно. Очень интересно! И я. Что? Нервничаю? Волнуюсь? Конечно! Ведь совсем ничего о нём не знаю, и он весь из себя такой загадочный и отстранённый. Но я привыкла доверять своей интуиции, которая, в отличие от здравого смысла, настойчиво шепчет мне: «
Смотрю в его глаза, и теперь ясно вижу, почему левый казался мне темнее правого. Радужка ярко голубая, а вокруг зрачка небольшое пятно цвета тёмного мёда. И это редкое, необычное сочетание завораживает.
Прежде чем что-то окончательно решить, мне хочется, чтобы он меня поцеловал. Потому что сразу станет ясно, стоит ли продолжать. Разворачиваюсь к нему.
– Я хочу …
Кир затыкает мне рот поцелуем, и я понимаю:
Первые секунды прикосновения мягкие, изучающие, словно он прислушивается к своим ощущениям и моей реакции. «У тебя такой сладкий вкус!» – шепчет мне прямо в губы. Это банально, но звучит так искренне, что я со вздохом открываюсь ему навстречу. Поцелуй сразу становится глубоким, умелым и требовательным. Я отвечаю, покоряясь его напору, его запаху, и чувствую, как нас обоих накрывает волной желания и несёт, и несёт …
– Знаешь, я никогда не была в трейлере, – слышу, словно со стороны, свой хриплый шёпот, когда наши губы разделяются спустя долгое время.
– Правда? – чувствую его неровное дыхание на моей щеке.
– Ага. Там внутри слышно плеск волн, когда он стоит на берегу моря?
– Конечно!
– Значит, ты всё это время в Крыму засыпаешь и просыпаешься под шум моря?
Он согласно кивает.
