Тем временем Кир поднимает правый подлокотник, достаёт из кармана штанов маленький пластиковый флакончик с какой-то зеленой жидкостью, выдавливает на ладонь, быстро растирает по пальцам, и убирает его обратно. Останавливаюсь перед ним.
– Это был гель для дезинфекции рук?
– Верно, лимончик, – усмехается, – Ты же не хочешь, чтобы я ласкал тебя грязными после этого самолёта руками?
Его предусмотрительность и забота о моей гигиене подкупают, но я всё равно хочу сказать то, что думаю о нём именно сейчас. Уверена, моё нелицеприятное мнение его не остановит.
– Ты наглый самоуверенный эгоист. И временами меня дико раздражаешь! – произношу с расстановкой, опираясь руками о его плечи, и наклоняясь над его лицом.
Мой сёрфер опускает фонарик на соседнее сидение и принимается поглаживать моё тело.
– Правда? Покажи мне насколько дико! – отвечает хрипло и резко тянет вниз, усаживая верхом на свои колени.
Обхватываю его шею ладонями и с томным выдохом, приникаю к его губам.
Эта музыка, в которой дальше нет слов – это уже не просто блюз. Это атмосферное, звуковое, эмоциональное сопровождение крушения, происходящего в салоне самолёта. Его бросает и рвёт на части эпицентр шторма: в ритме мелодии слышен скрип кресел, воющий в дырах обшивки корпуса ветер, и стон накренившейся головной части фюзеляжа, который вот-вот оторвётся.
Я практически ничего не делаю. Лишь стягиваю с него белый кардиган, обхватываю ладонями широкий горячий торс и, выгибаясь от наслаждения под прикосновениями рук и языка, снова отдаю инициативу в его руки, позволяя себя ласкать. И он, как и вчера, довольно быстро доводит меня до той точки возбуждения, за которой уже нестерпимо хочется большего. Тогда я красноречиво провожу ладонью между его ног, удовлетворённо чувствуя, как сильно он возбуждён. С томным шёпотом, – Давай же! Давай! – слегка сжимаю пальцами и встаю, предоставляя ему возможность перейти к более активным действиям. Он поднимается рядом, вешает свой кардиган на спинку, закрывая им драную пыльную обивку, одним стремительным движением опрокидывает меня коленями на сидение, и плотно прижимает своим телом к спинке кресла сзади.
– Скажи мне, что ты хочешь, лимончик?
Отводит мои бёдра чуть назад, скользит ладонью по ягодицам вниз, и я сжимаю спинку кресла руками, чувствуя, как проникают внутрь пальцы.
Судорожный вдох, переходящий в тихий стон.
– Скажи мне это!
Глубокое проникновение, громкий стон.
– Я хочу… тебя… внутри.
Мелкая дрожь сильного возбуждения, охватившая тело; тревожное подчинение его напористому и грубому стилю, заставившему озвучить моё нетерпеливое желание; эта странная музыка, вибрирующая в салоне старого самолёта; силуэты покорёженных рядов кресел и белая надпись, кричащая на стене о любви – всё это вызывает во мне ощущение непередаваемой ясности бытия и яркого ощущения себя в настоящем моменте.
– Подожди. Не двигайся. – шепчет мне на ухо мой сёрфер и ненадолго отпускает, чтобы надеть презерватив, а затем снова прижать к спинке и медленно войти внутрь, заполняя собою.
С новым судорожным вздохом я вытягиваю спину. Почувствовав на выдохе моё ответное движение, он обхватывает меня одной рукой за плечи, другой упирается в спинку кресла рядом с моей рукой, и наполняет глубокими движениями, ритм которых мне уже так знаком.
Музыка резко смолкает, вынося звуки нашего «авиа крушения» на первый план.
После Кир устало опускается на соседнее кресло, приводя в порядок дыхание. Я расслабленно сползаю на сидение, уткнувшись лбом в его плечо. Пару минут спустя разлившуюся в салоне тишину разрывает звук мелодии мобильника. Он находит в кармане джинсов телефон и, кинув взгляд на светящийся в полумраке экран, нажимает кнопку приема вызова.
– Алексей?
– Ну что? Нашёл Олю? – голос абонента отчётливо слышен в трубке.
– Нашёл.
– Всё хорошо?
– Просто отлично!
– Ну, супер! Вы где сейчас?
– В самолёте.
– Где??
Я тихонько смеюсь, поглаживая его руку.
– В самолёте, – со смехом в голосе повторяет Кир.
– В каком ещё самолёте? – недоумевает Лёша.
– Ан-24, кажется.
Небольшая пауза.
– А! Это тот самый, который мы видели за сценой Джаз феста в парке аттракционов?
– Ага.
– И чего вас в него понесло?
– Ну, как тебе сказать…
– Понятно. Не продолжай! В общем, если захотите, приходите в кафе «Виктор». Здесь весело. Музыканты играют джаз.
– Я думал ты в Тихой.
– Мы с Мариной уже переместились сюда. Захотелось прогуляться и послушать музыку.
– А где это?
– В Новом Коктебеле, – подсказываю, целуя его в плечо.
– Оля наверняка знает, – вторит мне Лёша.
– Пойдём? – спрашивает меня Кир и ответной лаской гладит моё бедро.
– А ты больше не торопишься ко мне домой?
