– Вроде ничего. Но ты меня не отпускай!
– Да ты вцепилась намертво, когти выпустила в меня, как кошка. Я при всём желании тебя не смогу отпустить.
Пристыженно прикусываю нижнюю губу и ослабляю хватку пальцев.
– Так-то лучше. А сейчас давай-ка мы с тобой осторожно поменяемся местами, и я продолжу держать тебя за талию сзади. Добре?
– Ой, нет! Зачем?
– Как зачем? Осталось самая малость и будут тебе крылья. Давай, как в танце: раз, два, три.
Он ловко крутит меня за талию, и я послушно подстраиваюсь к его ведущим в коротком танце на краю обрыва шагам. Теперь ближе к пропасти оказываюсь я и от неё меня отделяет только пара шагов.
На самом деле это не совсем пропасть: участок склона метров в двадцать под выступом отвесный, а дальше в виде ступеней. Но если свалиться вниз всё же пообтесаться о скалу и покалечиться реально. Я чувствую сильные руки на своей талии и это успокаивает. Мне остаётся только повернуться лицом к ветру и обрыву, чтобы ощутить те самые крылья.
– Ты сможешь! Давай!
– Ладно, только платок забери, а то улетит.
Стягиваю с плеч и отдаю ему свою красную шаль. Он наматывает её вокруг шеи, как шарф.
– Разверни меня сам. Как в танце: раз, – зажмуриваюсь, он вращает меня за талию, я позволяю себя развернуть, – два, три.
– Не бойся ветра. Отдайся в его власть. Представь, что летишь, моя птичка! – шепчет мне на ухо Кир, обнимая за талию, и целуя в висок.
Осознание этого накрывает меня с головой.
Расставляю руки в стороны.
Открываю глаза.
– О БОЖЕ, КИР! ЭТО … ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ!
Осознание этого накрывает меня волной счастья.
– Умница! – вибрирует за моим ухом бархатный голос, – А теперь сама. Встанешь на моё место? Подальше от края не так страшно.
– Не-не-не!!!
Но мой рыцарь шагает назад, аккуратно увлекая меня за собой.
– Если станет слишком страшно, то присядь на корточки. Не унесет тебя – не бойся.
– Кир, не надо! Я боюсь!
– Надо! Рядом с тобой не всегда будет тот, кто поддержит. И боятся глупо, помнишь? Перебори этот страх. Просто не думай о нём. Страха нет. Сейчас я тебя отпущу, не бойся! Стой и считай хотя бы до десяти.
В следующее мгновение надежная опора из сильных рук на моей талии исчезает. Я остаюсь на выступе над обрывом одна.
Порыв ветра. Меня шатает. Подшагиваю одной ногой назад, так устойчивее.
Ещё один порыв, гораздо сильнее. Я стремительно сажусь на корточки и следом плюхаюсь попой на горячий камень, ойкаю: горячо! Быстро подсовываю ткань юбки под бёдра и одновременно чувствую крепкие руки на моих плечах. Это Кир.
– Ты в порядке?
Я чувствую злость на него за то, что оставил одну, вопреки моему страху и возражениям. И одновременно понимаю, что благодаря его поступку я несколько секунд простояла у края обрыва без чьей-либо помощи.
Через мой взгляд Кир взгляд понимает, что я более-менее в порядке. Кивает мне и возвращается к месту, где оставил свою фотокамеру.
Устраиваюсь поудобнее: сгибаю ноги в коленях, опираюсь одной рукой о камень. Снова поворачиваюсь к раскинувшемуся передо мной панорамному виду лицом. Сидя совсем другое дело, почти не страшно. Принимаюсь внимательно разглядывать детали пейзажа передо мной и осторожно смотрю вниз.
Мне становится так комфортно на моём «насесте», что не хочется никуда уходить и я продолжаю наслаждаться моментом, забыв о Кире. Но несколько минут спустя замечаю, что вся дрожу, то ли от холодного ветра, то ли от резкого выброса адреналина, а может от того и другого.
Краем зрения вижу, что Кир спустился по склону ниже и фотографирует меня. Как раз тот ракурс, с которого снимал юбилейно-свадебную пару фотограф. Я выпрямляю спину, выстраиваю изящнее позу и еле сдерживаю улыбку, вспоминая его сегодняшние слова о том, почему он перестал фотографировать: «Не хочется отвлекаться от неповторимости каждого момента. Фотографии должны быть здесь».
Я неосознанно повторяю его жест – касаюсь рукой груди там, где бьётся мое сердце. И делаю мысленную фотографию этого момента.
