Настя думала только о том, что ни идти, ни стоять она не может. Ну, просто не может, и все тут.
Они выбрались за забор, где так же молотили двигателями грузовики, бегали люди с катушками и коробами и пахло автомобильным выхлопом и мокрой землей.
– И не позавтракали, – продолжала Джессика. – И чаю не по пили! Когда теперь чаю попьем?
Над улицей Московской, уходящей к церквушке, висело низкое хмурое небо, лужи морщились от ветра, и голые плакучие ивы, окружавшие крохотный прудик, путались ветвями в коричневой холодной воде.
У Насти застучали зубы. Постучат, постучат и перестанут. А потом опять.
Они постояли посреди улицы.
– Куда пойдем? – спросила Джессика очень сердито.
– Я не знаю, – уныло сказала Настя.
Тут дверь ближайшего микроавтобуса распахнулась и по высоким и узким ступенькам скатилась Мила. Настя так обрадовалась, словно встретила среди тайги близкого и приятного человека.
– Мила!
Та остановилась и оглянулась. Настя заковыляла к ней.
– Мила, вы меня не помните? Я в институте на прослушивании была, я вас видела вместе со Светой Дольчиковой. Там еще этот… Игорь Маркович был! Помните?
Мила пожала плечами.
– Наверное, помню, а что такое?
– Да я хотела у вас спросить! С вами поговорить! То есть, просто спросить, а можно и поговорить!
– Господи, то спросить, то поговорить, – нетерпеливо перебила Мила. – Мне некогда сейчас.
– А когда вы освободитесь?
Тут она неожиданно засмеялась.
– Часов через десять-двенадцать, – сказала она. – А что такое случилось?
– Нас Олег Аллилуев пригласил, – вставила Джессика и опять попала в точку.
– Олежка? – обрадовалась Мила. – Нужно было так и сказать! Он еще не подъехал! Вы полезайте в гримваген, – она подбородком показала на микроавтобус. – Там, по крайней мере, тепло. Я сейчас прибегу.
И умчалась.
– А чего такое гримваген? – спросила Джессика.
Настя, не отвечая, забралась по ступенькам, распахнула дверь, чуть не упала и головой вперед ввалилась в теплое нутро микроавтобуса.
Здесь горел яркий свет, было сильно натоплено, диваны по обе стороны прохода завалены какими-то вещами. Пахло кофе и табаком, одним словом, рай.
Настя повалилась на диван, кое-как отпихнув барахло, проворно расстегнула пряжки на проклятущих туфлях, скинула их и застонала от счастья. И закрыла глаза.
Рай, рай.
– А чего тут делают, в этой машине? – спрашивала Джессика. – А рация для чего? У них телефонов, что ль, нету? Тут прям спать можно! И раковина! Чего, и вода идет?
Она повернула кран. Вода пошла. Джессика восхитилась.
Настя так и сидела, закрыв глаза. Ледяные скрюченные пальцы на ногах постепенно оживали, расправлялись, и вдруг страшно зачесались. Настя принялась остервенело чесать ноги друг об друга.
…Как же она домой поедет? Босиком? Пытку туфлями она больше не вынесет!
Распахнулась дверь, заглянул какой-то парень:
– Мила здесь?
– Убежала.
Дверь захлопнулась.
– Насть, – сказала Джессика. – Чего ты все время молчишь и на меня внимания не обращаешь?
– Я обращаю.
– Я ж не виновата, что тебе ноги натерло! Ты мне скажи, для чего нужна такая машина, а? С краном! Со светом!
– Для съемочной группы, – объяснила подкованная Настя туманно. – Ты что, в интернете никогда не видела, как кино снимают? Тут можно посидеть, если… если дождь. Или подождать, если надо ждать.
– Тут у всех такие?
– Я не знаю, Джесс, – призналась Настя.
Распахнулась дверь, девушка торопливо взобралась по ступенькам.
– Мила рацию забыла, – запыхавшись, сказала она. – Вы не видели ее рацию, девчонки?
– На столе рация.
– Точно, спасибо! А вы чего тут сидите? Кого ждете?
– Аллилуева, – сказала Настя.
– А кто такой Аллилуев? – уже с улицы удивилась девушка, и дверь захлопнулась.
– Никто не знает, – сказала Джессика сокрушенно. – А он режиссер! А его никто не знает!
– Он подменяет их режиссера. Аллилуева они никогда не видели.
– Вот дела!
Настя наклонилась и стала чесать ступни.
– Как ты думаешь, снег пойдет? – спросила Джессика. – Чего-то мне надоело на съемке! Если так каждый день, со скуки помрешь.
– Да не было еще никакой съемки, – сказала Настя. – Они только готовятся.
Джессика зевнула и привалилась спиной к диванным подушкам. В этом диковинном автобусе диваны были с подушками! От тепла ее разморило и потянуло в сон.
– А где артисты, а? Как ты думаешь, они уже приехали?
Они сидели так довольно долго и переговаривались – довольно вяло, – и уже Джессика подтянула ноги и укрылась пледом, и Настя принялась неудержимо зевать, и тут прибежала Мила.
– Девчонки, – громко заговорила она, – на улице холод, ужас, а у нас две сцены уличные! Вы что, спите? Вы даете!.. Олежка приехал, смотрит сейчас, как выставились.
Настя моментально вскинулась и сделала вид, что она и не думала спать.
– Я сказала, что вы здесь, он сказал, чтоб минут через сорок подходили, он сейчас занят.
– А можно посмотреть?
– Где мой сценарий? – сама у себя спросила Мила. – Я была со сценарием или без, кто видел? Что посмотреть вы хотите?
– Ну… что там происходит.
