С. И. Гессен пытается разрешить традиционный для русских западников (и для инициаторов «Логоса») вопрос о том, как остаться идеалистом и приверженцем абсолютных ценностей, не впадая в утопии, и как уметь быть по европейски рациональным, не опускаясь до потребительского практицизма. Решая эти вопросы, мысль С. И. Гессена движется в двух направлениях – педагогики или прикладной философии («Основы педагогики», выступления в «Русской школе за рубежом», теоретико-педагогическая деятельность в Польше) и разработки теории правового социализма (публикации работ «Крушение утопизма», «Проблемы правового социализма», «Генрих де Ман как теоретик социализма», «Правда демократии» и др. в «Современных записках»). Главной целью образования и воспитания он ставит приобщение личности к культуре так, чтобы человек стал ее сознательным творцом. В концепции правового социализма С. И. Гессен ищет такой вариант общественного устройства, при котором идеал соборности мог стать регулятором общественной жизни столь же точным, как и право, а право исполняло бы свою роль без претензий на подавление или уничтожение личности. Так, еще долгие годы после прекращения издания русского «Логоса» С. И. Гессен продолжал пробиваться к его универсальным целям – достижению настоящего всеобъемлющего синтеза, в который был открыт вход также и религиозным ценностям[301].
Для инициаторов «Логоса» время его издания было прекрасным временем. «Перечитывая как-то недавно главу, озаглавленную «Первая встреча с Европой», – писал Ф. А. Степун Б. В. Яковенко 29 апреля 1944 г (тогда он завершал работу над своими воспоминаниями, известными в русском переводе как «Бывшее и несбывшееся»), – я задумался о всех тех чаяниях и планах, с которых начиналась наша с Вами жизнь. Как много расхаживали мы с Вами по ночам – сначала по Гейдельбергским, а потом по Фрейбургским улицам, как много говорили чуть ли не до утра. Как странно кончается жизнь всех нас»[302]. Конечно же, юноша С. И. Гессен, завершая свою статью словами об А. И. Герцене, который обреченно приветствует новый мир, не думал, что он писал о себе.
Трудно переоценить роль и значение именно религиозной метафизики в философской культуре русского зарубежья. Наиболее ярким изданием, несомненно, был
Последние творческие усилия философа, как известно, были связаны с замыслом книги «Философия воспитания». Гессен работал над ней в оккупированной нацистами Польше. К сожалению, «рукописи горят». Во всяком случае, уже практически законченная книга сгорела во время Варшавского восстания в 1944 г. Из воспоминаний С. Гессена мы узнаем, что «Философия воспитания» состояла из четырех частей: 1) воспитание как биологический процесс, 2) воспитание как социальный процесс, 3) воспитание как духовный процесс, 4) воспитание как спасение. Соответственно «апофеозный» раздел книги непосредственно предполагал обращение к метафизическим и религиозным вопросам.
По словам Гессена, в своей работе в качестве основных направлений в философии образования он выделял натурализм, социологизм и гуманизм. По его же признанию, именно в «Философии воспитания» он сам выходит «за пределы гуманизма» и движется в направлении религиозной педагогики, для которой абсолютные ценности религии оказываются несоизмеримыми с миром ценностей культуры. Задачи же воспитания предполагают и возможность
