Для кн.VI-VIII «Русской Мысли» за 1923 г. С.С. Ольденбург приготовил к 9 октября ещё один политический обзор, говоря о некоторой экономической стабилизации в СССР. Публичную капитуляцию перед большевизмом патриарха Тихона, напечатанную после формального освобождения его от ареста до суда, Ольденбург счёл написанной «явно не им самим». В Русском Зарубежье он отметил тягу к переезду во Францию из-за наличия там рабочих мест и усугубляющейся разрухе в Германии. Блуждание по разным странам «обогащает опытом, - тех кто умеет смотреть, и, не давая нигде врасти в “туземную” жизнь, препятствует денационализации», сохраняя русскость более, чем в СССР. В обзоре европейской политики Ольденбург описал немецкие правящие круги согласно системе политических координат: президент Фридрих Эберт правее своей социал-демократической партии, канцлер и министр иностранных дел Штреземан опирается на левых, благодаря чему получает сравнения с Муссолини. Министр обороны Гесслер – правый демократ. Перспективы правых сил в Германии оказывались туманны, учитывая зловещую путаницу с нелепым именованием социалиста Хитлера крайне правым, а не левым радикалом, которая позволяла обманывать многих националистов и усиливать уклон в пользу левых сил.
С.С. Ольденбург точно описал ситуацию в русском национально-монархическом лагере: «при отсутствии разногласий относительно средств борьбы, старые счёты и взаимные подозрения затрудняют реальное объединение. Быть может, до момента начала непосредственных действий, выявление сговора и не есть необходимость. Но следует избегать всего, что углубляет расхождение». Не обвиняя прямо РНК, он охарактеризовал руководящий принцип либералов: «особенно вредной является агитация таких групп, которые, прикрываясь общенациональными целями, весь пафос борьбы сосредотачивают не на большевиках», а на более правых монархистах. Эту деятельность РНК и «Руля» Ольденбург назвал работой на разложение, которая «заслуживает самого резкого отпора». Тем самым явно показан разрыв Ольденбурга с худшими традициями партий октябристов и к.-д., которые именно такой тактики придерживалась.
Такое неприятие было взаимным. А.С. Изгоев, тоже не называя прямо работы С.С. Ольденбурга, выступил против религиозной и политической идеализации Императора Николая II, когда был издан украденный дневник Царя. Изгоеву тогда не понравилась фраза Бердяева, указавшего в лице убитого Государя на русский религиозный тип. Но главным автором, выступавшим тогда в защиту памяти Святого Царя, с разъяснением правомочности и даже спасительности для России его политической роли, был С.С. Ольденбург. Основные претензии явно летели в его адрес, неосторожная фраза Бердяева использована лишь как формальный предлог: «не следует заниматься идеализацией его поступков и деяний». Однако, в отличие от С.С. Ольденбурга, противник Белого Движения и русских монархистов, А.С. Изгоев не сумел обосновать свою критическую позицию. Дело в том что дневник Государя не содержал в себе политических идей и фактов Царствования, не будучи для этого предназначен. Следовательно, приписывая дневнику то, чего в нём никогда не было, Изгоев совершал огромную источниковедческую ошибку. Издание отрывков из дневника, появившегося после первой написанной С.С. Ольденбургом биографии Царя, подтверждало новыми данными справедливость выводов русского историка, а вовсе не опровергало. Проигнорировав исследовательские выводы Ольденбурга, Изгоев ошибся, предлагая собственный недостоверный психологический портрет. Уровень предлагаемой им критики донельзя слаб: «Государь читает вороха подносимых ему бумаг, делает на них пометки в духе отца и думает, что в этом и состоит управление государством» [А.С. Изгоев «Вредная идеализация» // «Руль» (Берлин), 1923, 20 октября, с.3].
