1 ноября 1925 г. при участии П.Н. Милюкова и А.А. Пиленко состоялся диспут о Съезде. В статье 3 ноября «Три вопроса» С.С. Ольденбург поднимает вопрос, полезны ли вообще дискуссии с социалистами и демократами. «Бесплодно спорить с ненавистниками исторической России о прошлом. В вопросах о монархии и белом движении мы также ни до чего с ними не договоримся». Однако, если они заявляют себя противниками большевиков, теоретически это создаёт общую почву. Поэтому Ольденбург пытается в очередной раз объяснить ошибку «Последних Новостей» и «Дней», которые отождествляют СССР с Российской Империей, тогда как русским монархистам было очевидно, что большевики осуществляют не возрождение Империи, а «раздробление» «русских земель на разноязычные штаты», действуя против русских интересов во всех отношениях. Но тем самым и в этом споре С.С. Ольденбург вскрыл невозможность ни о чём договориться с антинационально мыслящими демократами. Считая коммунистическую власть за русское правительство, они уже исключили себя из противников большевиков и оказались их союзниками, в большей степени заинтересованными в борьбе с монархистами. Не оставалось никакой почвы, на которой монархисты могли бы с ними взаимодействовать. Левые силы предпочитали ждать возможности встроиться в победившую революцию, чем в борьбе с большевизмом за спасение Национальной России наносить несомненный урон феврализму, на котором базировались все левые силы. Интересы России и Революции продолжали расходиться всё дальше в противоположные направления (что и привело к пресловутому распаду СССР в 1991 г. и тому как до сих пор либералы всегда, когда возникает развилка, предпочитают сторону господства большевиков, а не поддержку монархистов).
Второй из сформулированных С.С. Ольденбургом вопросов к левым оппонентам обоснован 4 ноября. Согласно логике борьбы с большевизмом, поскольку крайне необходимо для спасения России было начинать Белое Движение, поскольку красные уже развязали гражданскую войну, то сохраняет необходимость и продолжать контрреволюционное отстаивание национальных интересов. Тезис противников Белого Движения о том, будто такая борьба бессмысленна прямо распространялся ими и на возможный будущий международный конфликт с участием СССР. Т.е. и здесь попытка С.С. Ольденбурга найти нечто общее с врагами Белого Движения не могла иметь успеха. Однако необходимо было дать обоснование, что красные свою гражданскую войну против русских не заканчивали. Именно массовый советский террор исключал возможность поддержки красных в подобном конфликте. Для русских существовал важнейший побудительный мотив принудить большевиков к прекращению такого террора.
«Только когда будет наглядно показано что “есть звери сильнее красной кошки”, можно ожидать присоединений, отпадений от большевиков». Ольденбург прекрасно понимает, что бесполезно вести какие-либо локальные пограничные конфликты или пытаться напасть на СССР с заведомо слабыми силами (как поступит Хитлер). Крайне важна и формулировка С.С. Ольденбурга, что Русское Зарубежье не в состоянии побудить ни одно государство к такому нападению и, следовательно, белоэмигранты не несут никакой ответственности за чудовищную цену такой будущей войны. «Неужели воображают те, кто так возмущается какой-то “платою”, которую, будто кто-то кому-то готов предложить за свержение большевиков, - что современные государства – “великие демократии Запада”, можно так-таки нанять на военную экспедицию, если им посулить очень, очень много денег, концессий и земель? Представление – фантастическое». «Подобные построения следует отнести к разряду политической юмористики…».
Буквально все доводы, выдвигаемые в годы эмиграции против т.н. “пораженцев” в защиту СССР, начисто разбиты С.С. Ольденбургом в этом споре. Любые претензии, выдвигаемые против взглядов русских монархистов, исходят из непонимания ключевых фактов и буквально следуют такому трагикомическому левому популизму. «Мысль о том, что можно нанимать государства за плату, как неких ландскнехтов – есть просто бредовая идея»
