Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

В следующем номере заметка «Италия и Германия» содержала наблюдения Ольденбурга о том что эти страны остаются конкурентами и их свела вместе неблагоприятная международная обстановка. Нацистская Германия по-прежнему не желала делать окончательный выбор между Англией и Италией. А фашистская «Италия до сих пор поддерживала с большевиками настолько хорошие отношения, что женевская политика санкций и активное участие в ней СССР вызвали сначала в Риме неприятное удивление» (речь о санкциях за войну в Абиссинии). «Дружба с большевиками» фашистов только теперь подошла к концу.

Ольденбург, следовательно, имел все основания считать фашизм левым социалистическим течением, близким к советскому тоталитаризму, враждебным русским монархистам.

Белоэмигранты все предшествующие годы регулярно предостерегали, что существует «странная связь государственной власти Италии с большевиками» [В.Ф. «Фашисты и мы» // «За Россию» (София), 1930, №1, с.16]

25 октября 1936 г. состоялось собрание памяти П.А. Столыпина, организованное Союзом русских дворян во главе с П.П. Менделеевым. В.Н. Коковцов выступал с докладом о своём покойном коллеге. Бывший киевский губернатор А.Ф. Гирс рассказал об истории убийства Столыпина, показав полную безосновательность обвинений в адрес П.Г. Курлова.

Далее в №4050 «Испанский пример» Ольденбурга даёт сравнение агитационных приёмов большевиков, которые пытались отрицать русский национальный характер Белого Движения, обвиняя всех лидеров контрреволюции в работе на иностранных интервентов. Аналогичный лживый приём использовался теперь коммунистами против Франко.

Продолжая отслеживать примеры не устранимого итало-немецкого соперничества, Ольденбург через неделю обратил внимание на речь Муссолини в Милане с выпадом против Венгрии, усмотрев в нём борьбу за влияние, приём «расходящийся с германской политикой».

Относительно сталинизма Ольденбург отметив закономерность, наблюдаемую всеми честными историками СССР: «Сталин, расправляясь с троцкистами, принимает их внешнюю политику. История повторяется: Сталин так же поступал во всех случаях, когда против него среди коммунистов возникала оппозиция. Он жестоко расправлялся с теми, кто его критиковал, а затем начинал проводить ту самую политику, которой требовала оппозиция».

В Иранской монархии Ольденбург отметил усиление арабского национализма при стремлении к независимости от Англии.

В статье «Горькая годовщина» о 19-м годе удержания советской власти Ольденбург формулирует принципиальные выводы, что Ленин был бы вполне доволен современной сталинской политикой построения коммунизма и отхода от провалившихся доктрин, как видно из критики детской болезни левизны. Важнейшей темой Ольденбурга оставалось и разоблачение советского лже-патриотизма. «Нелепо думать, будто большевики, захватывая власть над какой-нибудь территорией, затем стали бы внушать её населению: “ненавидьте нас, не защищайте нас, дезертируйте из нашей армии, не соблюдайте дисциплины” и т.д.».

«Эта оккупационная власть над Россией хочет внушить русским, будто патриотизм в том и состоит, чтобы обожать Сталина, ненавидеть “фашизм”, быть готовым сражаться во славу Коминтерна!».

Под фашизмом в кавычках Ольденбург подразумевает советскую агитационную формулу, объявляющую всех настоящих и даже мнимых врагов Сталина, как Троцкого и Бухарина, фашистами. Большевики и либералы уже тогда начали активно смешивать фашизм и с национализмом, вопреки тому что левый большевизм гораздо ближе к левому революционному фашизму, чем к правому контрреволюционному монархическому национализму, идейным представителем которого являлся С.С. Ольденбург. Эта терминологическая путаница была и остаётся чрезвычайно выгодна большевикам и либералам, служа для них средством привлечения к себе незаслуженных симпатий.