Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

Относительно А.В. Карташева, министра исповеданий Временного правительства, надо признать что при всех его недостатках как члена партии к.-д. он хотя бы не пошёл налево за Милюковым. И его опыт изучения истории Церкви не прошёл даром. По рассказу к.-д. П.П. Гронского, записанному 27 октября в Париже, на обеде у К.П. Крамаржа в Праге, в присутствии П.Б. Струве замечательный экономист А.Д. Билимович «заявил, что имя покойного Императора священно и не может быть затрагиваемо, а Карташев поддержал его и сказал, что у Николая II имеются налицо все условия для того, чтобы в будущем быть канонизированным как святому» (в связи с чем предельно нелепо выглядят отрицание святости Царя со стороны максимального некомпетентного в религиозных вопросах Егора Просвирнина в предисловии к переизданию С.С. Ольденбурга 2013 г.)

В то же время воинствующие западники-евлогианцы и примкнувшие к ним представители МП, достаточно разбирающиеся в критериях канонизации, не проводя комплексных исследований личности Царя и его ближайшего окружения, оперируя одной мракобесной революционной мифологией, всегда выступали против Николая II исключительно из сектантского озлобления против РПЦЗ и политического декларирования принадлежности к демократическому принципу. Им нестерпима сама мысль о том, насколько ясно канонизация Императора Николая II доказывает нравственную и историческую правоту русских монархистов [Я. Кротов «Канонизация в Русской Церкви» // «Вестник РХД», 1992, №166, с.5-35].

Протопресвитер Георгий Шавельский в апреле 1922 г. опубликовал в журнале П.Б. Струве статью «Церковь и революция», в которой, не меняя своих антираспутинских настроений, признавал: «о покойном Государе Императоре Николае II надо сказать, что он был благочестивейшим не по титулу только, а и по душе и по всему складу своей жизни. Он искренне любил церковь, желал её преуспеяния и готов был содействовать всякому начинанию в этом направлении. То же надо сказать и о покойной Императрице».

Достаточно много почитателей Последнего Царя как Святого находилось среди белоэмигрантов и православных сербов. Однако канонизация состоялась только в 1981 г., поскольку Екатеринбургское злодеяние оказалось не до конца раскрыто Белым следствием, а иерархи РПЦЗ рассчитывали на свержение большевизма и признание Николаем II святым соборным решением всей России [А.А. Кострюков «Русская Зарубежная Церковь в 1939-1964 гг.» М.: ПСТГУ, 2015].

Группа Ефимовского, будучи легитимистской, не признавала демократический принцип Учредительного собрания. Поэтому привлечь к.-д. на свою сторону ей не удалось. Зато сблизились с рейхенгалльцами.

С.С. Ольденбурга в союзе с Н.Е. Марковым и Е.А. Ефимовским запомнил Василий Шульгин среди главных деятелей монархической эмиграции [«Диаспора», 2007, Вып.9, с.468].

Митрополит Антоний (Храповицкий), призывавший тогда к примирению В.К. Николая Николаевича со сторонниками Кирилла Владимировича, в 1924 г. хвалил Ефимовского за монархическую инициативность. «Ред. Ефимовский немного Стива Облонский из романа Толстого, но человек очень талантливый и обворожительный. Он может быть полезным для дела». Первоиерарх РПЦЗ, поддерживавший Кирилла, писал в 1927 г.: «Моей мечте о Кн. Романе Петровиче, видно, суждено разлететься как дым, ибо одни устремляются к Кириллу Владимировичу, другие полагаются на Димитрия Павловича, а о нашем излюбленном перестали и говорить» [«Письма Блаженнейшего Митрополита Антония (Храповицкого)» Джорданвилль: Тип. преп. Иова Почаевского, 1988].

Князя Романа Петровича, сына В.К. Петра Николаевича, считал возможным кандидатом на Русский Престол в 1941 г. генерал Краснов.

В 1924 г. в наиболее серьёзной аналитической работа Зызыкин подтвердит, что за убитым Великим Князем Михаилом Александровичем должен следовать Дмитрий [М.В. Зызыкин «Царская власть в России» М.: Москва, 2004, с.185].

6 июня 1921 г. берлинская газета «Время» сообщала, будто на правах Дмитрия настаивала Императрица Мария Фёдоровна. Менее заметная часть эмигрантов предлагала кандидатуру незаконнорожденного сына В.К. Михаила Александровича.