Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

Такое противостояние С.С. Ольденбург демонстрирует далее по ходу доклада, говоря о конкретных исторических событиях. Но, сославшись на сложные исторические закономерности, приведшие к этой борьбе Монархии и революции, Ольденбург допускает одно едва ли точное умозаключение, за которое вцепился «Руль», уловив, какую допущенную в докладе неточность можно сразу использовать против монархистов.: «одной из наиболее глубоких причин иногда сознательного расхождения власти с обществом была своеобразная политика, пытавшаяся править, опираясь на низы, через головы промежуточных классов. Эта мысль – противопоставление доброго народа злой интеллигенции – это, своего рода, народничество справа – было близко многим Государям, начиная от Императора Николая I. Это – антитеза тому, на чём строила власть Великая Екатерина».

С.С. Ольденбург в данном случае опирался на ненадёжный источник или группу мнений. Не вижу решительно никаких оснований утверждать, будто Екатерина II в большей степени опиралась на высшее дворянство, священство, купечество и другие сословия сравнительно с Николаем II. Трудно высчитать это точно, но скорее следует уверенно сделать обратное утверждение. Самое значительное противостояние между Монархией и знатью, а также левой интеллигенцией наблюдалось и в XVIII в.; будучи узурпатором-абсолютистом, Екатерина II придерживалась более левых взглядов и в чём-то была ближе интеллигенции, но это её недостаток, отдалявший её от правых сил, на которые более последовательно опирался Николай II. На левую интеллигенцию Последний Государь, безусловно, не мог рассчитывать, но т.н. промежуточные классы ею одною не исчерпываются. Надо рассматривать отдельно от левых сил представителей правых идей, способных служить подлинной опорой Престола. Возможно, Екатерина II меньше опиралась на низы из-за оторванности от русской православной культуры. Господство русского национализма восстановил именно Император Николай I, что является его огромным достоинством, сравнительно с Екатериной II.

С.С. Ольденбурга тут хорошо поправляет Иван Солоневич, чьё русское монархическое сознание расставляет иные оценочные приоритеты: «то, что утвердилось в послепетровскую эпоху – до Павла I, до Александра I или Николая I – не было монархией». «Пресловутая “пропасть между народом и интеллигенцией” была вырыта именно на этом участке» [И.Л. Солоневич «Народная монархия» М.: РИМИС, 2005, с.449, 454].

Т.е. именно в пору Петра I – Екатерины II производился разрыв через денационализацию, формирующую отдельный и враждебный Монархии класс интеллигенции, одержимый революцией. Но в противовес тому во всех сословиях сохранялось общенациональное русское культурное единство, всегда остававшееся основой Монархии. Ошибкой будет не замечать этого и видеть в дворянских верхах одну левую интеллигенцию, игнорируя в Российской Империи при Николае II правое вельможедержавие (так А.С. Шишков предлагал именовать аристократию).

Критика монархической политики со стороны С.С. Ольденбурга не выглядит убедительно: «Одна из опасностей этого пути в том, что он легко приводит к утрате чувства политических реальностей. Создаётся ряд фикций, условностей. Живая связь между властью и населением заменяется теоретической. Вера в какой-то настоящий, добрый, преданный своему монарху народ – жила в Государе до последних дней. Он, может быть, был и прав – но до этого народа Царский голос не долетал через враждебные средостенения».

К сожалению, рассуждения С.С. Ольденбурга об опоре на народ сами носят слишком теоретический характер, далеко отходящий от фактической истории и реальной политики. Представления о большей или меньшей такой опоре в разные эпохи – слишком туманны. Они требуют как минимум предварительного всестороннего изучения, которому можно предпочесть и более актуальные научные направления.