– Тело сориентировано в пространстве нестандартно, – глубокомысленно изрек Олет. – Граф, вы уверены, что ваш дядюшка был правильной ориентации?
– Абс-с-солютно, – пьяно тряхнул завитыми локонами Амстервиль.
– Значит, его разморило на солнце, – не менее глубокомысленно, чем ее брат, изрекла Ксанка, – и он – брык!
– Скорее всего, он что-то искал внутри беседки, – задумчиво добавил Вит, хлопая глазами на панталоны садовницы, – когда его разморило, и он это… брык!
– И то, что он искал, – осенило графа, – имеет самое непосредственное отношение к развернувшейся в этой беседке трагедии!
– И мы найдем, то, что он искал! – воинственно воскликнул Олет.
– Все в беседку, внутрь! Раскроем преступление по свежим следам! – вдохновленно сказал Вит.
Друзья, волоча за собой графа, ножки которого уже заплетались, вломились в беседку раскрывать преступление по свежим следам. Расследование набирало обороты. Из-за правого крыла родового замка графов Амстервилей высунулись любопытные физиономии черно-белых слуг.
– Кто-нибудь что-нибудь нашел? – донесся до них из беседки деловитый голос Вита.
– Я нашла еще одного графа, – послышался оттуда же радостный голос Ксанки.
Слуги еще раз грустно вздохнули.
– Придется работать по плану «В», – сказал слуга во всем белом.
– А чем тебе не нравится план «Б»?
– Тем же, чем и план «А». Неужто не ясно, что на трудоголиков нарвались? Столько выжрать и сразу за работу… Бред!
– Боюсь, нам с тобой никогда не понять этих людишек, светлый.
– Согласен с тобой, темный.
С этими словами они исчезли, по каким-то своим таинственным делам, решив, видать, не вмешиваться в работу профессионалов.
– Господа, – встряхнулся Билли Амстервиль, – а вам не кажется, что все мы немножко ошибаемся? Дядюшка у меня был только один.
– Значит, один лишний, – сделал однозначный вывод Олет.
– И его надо отсюда удалить, – добавила Ксанка.
– Чтоб не мешался, – согласился со своими учителями магического искусства Вит.
Они вчетвером попытались отодрать вмерзшего в скамейку беседки покойничка, но, как ни пыхтели, тот покидать насиженное место категорически отказался. Тогда они взялись за садовницу, и под их радостные вопли она улетела в розарий, где и продолжила отдыхать в беспамятстве рядом с блаженно похрапывающим конюхом, душевно помянувшим своего покойного хозяина.
– Ну-с, господа, что вы скажете как профессионалы об этом теле? – вопросил команду Вита граф.
Первым, как всегда, начал Олет.
– Ну, судя по цветку в руке, граф ждал женщину.
– Логично, – кивнул головой Амстервиль. – А что скажете вы, леди?
Ксанка похлопала на замерзший труп глазами.
– Судя по торчащей из шеи иглы, его поразили ледяной стрелой Хаоса.
– Согласен, – не стал возражать граф, хотя об этой стреле слышал в первый раз. – А ваше мнение, Витор Монастырский? Что было причиной смерти?
Вит постучал по ледяному лбу Джона Амстервиля костяшками пальцев.
– Есть предположение, граф, – глубокомысленно сказал он, – что ваш дядюшка замерз.
– Как вы догадались?
– Я профессионал, – задрал нос Вит.
– Гениально… – Билли Амстервиль был сражен наповал точностью поставленного диагноза.
Ксанка, хоть и была абсолютно никакой, но из-за спины графа опять покрутила Виту пальчиком у виска. Тот понял, что диагноз надо уточнить или хотя бы выдать более детальную версию развернувшихся на этом месте событий в момент совершения преступления. Он собрал всю свою силу воли, соскреб с лавки немножко снега, и протер им разгоряченное избытком винных паров лицо. Стало немного легче. В голове прояснилось. Он еще раз осмотрел вмерзшее в скамейку тело.
– Все ясно. Он ждал в этой беседке кого-то из замка.
– С чего ты взял, шеф? – спросил Олет.
– Он сидит спиной к воротам, а грудью – куда?
– К замку, – обрадовалась Ксанка. – А раз так, значит, оттуда кого-то и ждал!
– Умница. Погладь себя по головке.
Ксанка с готовностью выполнила распоряжение начальника.
– Но, судя по тому, какие у него большие глазки, – продолжил рассуждения Вит, – волосы стоят дыбом, и челюсть отпала, смерть пришла к нему не со стороны замка.
– А откуда? Ик! – Графа качнуло, и он схватился за Олета.
– Оттуда, куда смотрит его голова.
Команда Вита и граф присмотрелись внимательней. Голова Джона Амстервиля была вывернута почти на сто восемьдесят градусов и смотрела куда-то поверх каменной стены, окружавшей его родовой замок.
– Значит, преступник там! – обрадовался Олет.
– Верно! Да он сам нам ручкой своей, до костей промерзшей, показывает направление, откуда пришла опасность! – патетически воскликнул Вит.
Все еще раз посмотрели на труп. Левая рука его, свободная от цветов, была простерта в сторону ограды.
– Он нам дает знать! Там преступник!
– Будем брать, – решительно мотнула белокурой головкой Ксанка.
– Желательно живьем, – попросил граф. – Я хочу поблагодарить его за предоставленное мне наследство.