Вит сдал пленного Олету и пошел заканчивать свой утренний туалет. Разобидевшись, он не стал спешить, и завершил его полностью, вплоть до последнего шнурочка на камзоле. Грустно посмотрев на одинокую туфлю, он сердито пнул ее, и пошлепал обратно в спальню Олета, разбираться с непрошеным гостем.
А там уже вовсю шел допрос главного подозреваемого в зверском убийстве графа Амстервиля. Ксанка с Олетом спеленали его сдернутой с окна шторой, оставив снаружи лишь глазки-бусинки и рот-дупло, прислонили к стене, и стояли напротив с самыми зверскими физиономиями.
– Ну-с, начинаем колоть. – Ксанка перехватила посох поудобнее. – Вит, подопри двери. Не стоит это видеть неподготовленным. Зрелище не для слабонервных.
– Не надо!!! – завопил леший.
– Ксанка, погоди. Кажется, сумеем договориться цивилизованно. – Олет подошел к маленькому столику в углу спальни, с письменными принадлежностями на нем, сел в кресло, обмакнул в чернильницу перо. – Буду вести протокол допроса. Итак, за что графа пришил? Признавайся!
– Да никого я не пришивал, – в отчаянии проскрипел леший.
– Так и запишем, – Олет заскрипел пером, – подозреваемый ушел в глухую несознанку, вынуждая следственные органы пойти на крайние меры. Ксанка, тащи сюда термитов.
– А-а-а!!!
В дверь раздался деликатный стук.
– А мне можно поучаствовать? – донесся оттуда голос графа.
Вит высунул голову в коридор.
– Ни в коем случае, Билли. Тайна следствия. Ждите в своей комнате. Если будут новости, сообщим.
Дверь перед носом нового хозяина замка захлопнулась. Для надежности юноша отнял у Ксанки посох, просунул его в дверные ручки, сел на кровать Олета и уставился на учителей в ожидании продолжения допроса.
– Не надо термитов! – бился в истерике леший. – Что я вам плохого сделал!!?
– А что хорошего? – ласково спросился Ксанка. – Залез среди ночи в мою спальню.
– Это было утром, – огрызнулся леший.
– Какая разница!
– Ксанка, не отвлекайся от темы, – строго постучал пальцем по столу Олет. – Нас интересуют обиды, нанесенные подозреваемым покойному графу Амстервилю, а не тебе.
– Да какие обиды! – возмущенно проскрипел лешак. – Ну, шишками в него кидался, было дело. Так это что, преступление?
Перо яростно заскрипело по бумаге.
– За что? – потребовал уточнения Олет.
– Дань, как положено, не платил, – обиженно ответил лесовик. – На зверушек моих охотился, а уважить хозяина леса ему, видите ли, не по чину будет. Одно слово – граф!
– И за такие обиды только шишечками обошелся? – коварно изумилась Ксанка.
– Ну… не только, – наивно начал колоться лешак. – Волков на него спускал, медведей натравливал.
Перо опять заскрипело.
– А снежных барсов на дело не подписывал? – включился в игру Вит.
– Откуда в этой полосе снежные барсы? – возмутился леший. – Двоечники! Географию в школе лучше учить надо было. В моем лесу такие не водятся.
– Ладно, – милостиво согласился Олет, – снежных барсов вычеркиваем. Чем еще покойничка доставал?
– В болоте пару раз его утопить пытался, – вздохнул леший, – когда он к гномам да эльфам по тайным тропам крался. Не тонет, гад! Я уж и так его и этак…
– Все слышали? – поднял палец вверх Олет. – Подозреваемый признался в неоднократных действиях насильственного характера, целью которых было лишение жизни ныне покойного графа.
Вит только головой покрутил, слушая, как лихо его учитель загоняет лешего в угол.
– Отсюда вывод, – продолжил Олет. – Как только граф категорически отказался топиться в болоте, ваше терпение лопнуло и вы перешли к решительным действиям, проткнув несчастного ледяной стрелой Хаоса, для того чтобы свалить впоследствии все на снежную свору замка Вомпирштайн, на этих миленьких белых собачек с красными ушками. Какая низость! – Олет войдя в раж, так грохнул кулаком по столу, что чернильница подпрыгнула аж до потолка. – Какое зверство!
У всех, включая лешего, отпали челюсти. Назвать снежную свору миленькими собачками… Олет явно переборщил. Вит опомнился первый, и чтоб отвлечь внимание лесовика, от столь явного промаха своего подчиненного, начал подводить итоги.
– Все ясно. Признание подозреваемого у нас есть. Как будем казнить?
Глазки-бусинки лешего стали закатываться под кору бровей.
– Эй, – заволновалась Ксанка, – мы его теряем!
– Смертную казнь, конечно, можно заменить на пожизненное в его родном лесу, – заторопился Вит, – если в ходе следствия вскроются смягчающие вину обстоятельства.
– Это какие? – глазки лешего начали возвращаться на свое место.
– Отвечай честно на вопросы, – посоветовал Вит. – Глядишь, они сами и всплывут.
– Все расскажу! Всех сдам! Только не губите!
Вит мысленно потер руки. Клиент был готов к серьезному разговору.
– Тогда приступим. Ты что-то там насчет эльфов и гномов говорил. Вроде граф покойный к ним по тайным тропам крался. Давай выкладывай все, что знаешь.
– Все знаю! Все! Он, зараза, эльфам и гномам вас, людей, сдавал. Стучал напропалую! А вы его теперь защищаете! Он им информацию из самого магистрата Вавилота скидывал.
– Зачем? – опешил Олет.
– Откуда я знаю? Думаю, эльфы и гномы к войне с вами готовятся.