– Мы тоже надеемся, – пропыхтел Олет, – а вот загасить тебя все-таки придется. Мы не имеем права на ошибку. Слишком далеко все зашло.
Он встал в боевую стойку. В руках его опять появился нож-переросток. Ксанка занервничала.
– Но он же отдал только что дневник, может, он нам помогает…
– Я говорил тебе, Витушка, – раздался за их спиной старческий дребезжащий голосок отца Илерея, – не связывайся с дурной компанией. Они тебя плохому научат. – Олет и Ксанка аж подпрыгнули от неожиданности. Появление новых действующих лиц в пылу драки они прозевали. – В тюрьму упекли, – продолжал гневаться бывший настоятель монастыря, – а теперь и за ножички взялись. Вот все закончится, я на тебя такую епитимью наложу! Ты у меня на хлебе и воде в своей келье неделю париться будешь.
– Папа, – невольно рассмеялся Вит, – парятся на нарах.
– Тьфу! Прости, Господи, – перекрестился отец Илерей. – Все перепутал. Ну, ты меня понял. Они что, тебя обижают?
Ксанка с Олетом стремительно переглянулись, развели руки и на их ладонях начали разгораться огненные шары.
– Ну, вот опять, – расстроился Вит, – да не буду я с вами драться, предатели! Магии у них, видите ли, нет!
С расстройства юноша грохнул об пол злополучным дневником, демонстративно отвернулся, сунув руки в карманы. Палец обо что-то укололся – черт!
Вит выдернул из кармана фигурку, украденную миссис Пургон из кабинета графа, зло посмотрел на нее, после чего сразмаху грохнул об пол и ее – заодно, до кучи.
Во все стороны брызнули белые, полупрозрачные осколки, а на том месте, где раскололась статуэтка, появился дядюшка Сэм.
– Кажется, я вовремя, – радостно сказал он, – разборочки уже пошли. Лорда Хаоса здесь никто не видел?
Олет с Ксанкой молча ткнули пальцами в своего ученика.
– Витушка, посторонись.
Вит молча отошел в сторону, открывая распростертое на гранитном полу тело Чергиза, которое уже начало подавать признаки жизни.
– Наконец-то, – в экстазе воздел руки вверх дядюшка Сэм, и тело его начало преображаться. Оно стало расти и белеть, становясь подобием только что разбитой статуэтки.
– Ты кто? – попятился Вит.
– Ледяной Демон, – прогрохотал уже из-под самых сводов подземелья преображенный кабатчик. – Пять тысяч лет ждал этого дня. С самой битвы Расцвета!
– А он кто? – дрожащим голоском спросила Ксанка, ткнув пальцем в Вита.
– Для тебя, возможно, Витор Монастырский, – затряслась от смеха ледяная фигура, – а для меня сын Богов Равновесия.
– Что? – выпучила глаза Ксанка.
– Что слышала.
– А этот… Чергиз тогда кто? – рискнул задать вопрос и Олет.
– Это моя награда, – упоенно воскликнул ледяной демон, – я пять тысяч лет ее ждал! Последний Лорд Хаоса, оставшийся в этом мире. Хотя какой он Лорд! Должок у него ко мне огромный!
– С ума сойти, – пробормотала Ксанка, – со всеми нам не справиться. Где же ангел с демоном?
– Здесь мы, – из портала вывалились две фигуры, черная и белая, волоча за собой безвольно поникшие крылья. Они трясли головами, пытаясь прийти в себя.
– Продадим свою жизнь подороже, сестренка. – Олет приготовился к последней битве.
Виту в конце концов все это надоело.
– Стоять!!! – заорал он во всю мощь своей глотки. – Пока я во всем не разберусь, никто с места не тронется!
И магия, дикая, необузданная, рванула из него с такой силой, что все замерли, не в силах двинуть ни одним членом, а за спиной юноши рухнула стена, обнажая еще один портал, из которого тянуло ледяной стужей.
– Это еще что за фигня такая? – невольно отпрыгнул от него Вит.
– Это портал Изначального Хаоса, – прошелестел ледяной демон, – мой родной дом. Я столько ждал этого момента! Отпусти меня, мальчик.
– Фигушки, – упрямо мотнул головой Вит. – Пока не пойму, что к чему, никто никуда не уйдет.
– Я поклялся, – слова давались ледяному демону с трудом. Магия Вита давила его, – что буду защищать тебя до твоего совершеннолетия, и все это время жить в человеческом облике. Сегодня тебе исполнилось двадцать лет. Я выполнил клятву.
– Угу. Типа, с днем рождения меня. Кому и когда ты ее дал?
– Твоему отцу пять тысяч лет назад.
– Папа, – поразился Вит, поворачиваясь к отцу Илерею, – ты бьешь все рекорды долгожительства.
Отец Илерей что-то невнятно промычал.
– Ой, извини, па… – Витору вдруг стало стыдно, и сразу ожили отец Илерей и архимаг Мусахэй. Единственная парочка, которой, похоже, Вит здесь доверял.
– Да ты что, сынок? Мне всего шестьдесят семь. Не надо меня так сильно старить. Я ж тебя из кельи вообще не выпущу. Ты у меня там год просидишь!
– Да, ты на папашку своего не наговаривай, – поддержал бывшего отца настоятеля Мусахэй. – Все-таки неправильно ты его воспитывал, – набросился он на друга с упреками. – Говорил же тебе, пороть надо было, пороть!
Юноша вздохнул с таким облегчением, что на застывшем лице Ксанки растроганно заблестели глаза.
– Слава Тебе, Господи! Ты знаешь, па, чувствую, что чушь все вокруг несут, особенно эта ледышка, в то же время что-то душу томит. Короче: ничего не понимаю, – закончил он свою сбивчивую речь.
– Сейчас поймешь.